– Именно поэтому я пришла без белья.

Улыбка пропадает.

Я развязываю пояс и распахиваю халат. Несколько секунд Глеб просто смотрит. Взгляд проходит по груди, животу и опускается ниже. Пальцы на покрывале сжимаются.

– Тебе по-прежнему кажется, что я недостаточно постаралась?

Халат падает к ногам.

– Пока ты только разделась. Это впечатляет, но до потери контроля еще далеко.

– Тогда продолжим.

Я расстегиваю его рубашку, провожу ладонями по груди и животу. Мышцы под пальцами напрягаются. Когда рука опускается к поясу брюк, Глеб не двигается, однако улыбка становится жесткой.

– Мне нравится твоя новая уверенность. Еще несколько дней назад ты собиралась ударить меня за один взгляд, а сегодня сама раздеваешь.

– Не разговаривай так много, иначе подумаю, что тебе не хватает ощущений.

Я запускаю руку под ткань и обхватываю его член. Глеб резко втягивает воздух. Голова на секунду откидывается к изголовью, глаза закрываются, а пальцы сильнее сжимают покрывало.

Мне нравится, как быстро исчезает его уверенная улыбка.

Я двигаю ладонью медленно, наблюдая за лицом. Глеб пытается сохранять спокойствие, но тело выдает его раньше слов: живот твердеет, дыхание сбивается, бедра едва заметно подаются навстречу.

– Ты обещал, что умеешь терпеть дольше меня. Пока выглядит так, будто переоценил возможности.

Он открывает глаза.

– Мои возможности зависят от того, насколько долго ты будешь изображать, будто сама не возбуждена. У тебя соски твердые, а ноги сжимаются каждый раз, когда я двигаюсь навстречу.

– Я пришла не обсуждать себя.

– А я не могу не замечать женщину, которая стоит передо мной голая и держит мой член.

Я усиливаю движение. Улыбка исчезает, из груди Глеба вырывается низкий звук, который действует сильнее любого прикосновения.

Опускаюсь перед ним на колени.

– Руки должны оставаться там, где я сказала.

Он возвращает ладони на покрывало.

– Продолжай, если уверена, что потом не станешь делать вид, будто просто проверяла выдержку.

– Сегодня я хочу проверить не выдержку.

– Тогда что?

Я поднимаю глаза и касаюсь губами головки.

– Хочу увидеть, как ты ее потеряешь.

После этого Глеб перестает улыбаться.

Я не тороплюсь. Мне важнее следить за его лицом, замечать, как напрягается шея и постепенно исчезает остаток спокойствия. Дыхание становится громче, бедра начинают двигаться навстречу, пальцы сильнее сжимают ткань.

– Посмотри на меня, – просит он. – Если собираешься довести меня до конца, хочу видеть твои глаза.

Одна ладонь поднимается, но Глеб останавливает ее возле моей щеки.

– Можно?

Вопрос сбивает сильнее любой команды. Я киваю. Пальцы осторожно убирают волосы с лица, затем ложатся на затылок. Он не давит, только держит, словно ему важно чувствовать, что я действительно здесь.

Я ускоряюсь и понимаю, насколько он близко. Дыхание окончательно сбивается, рука на затылке начинает дрожать.

Вчера именно в этот момент я собиралась остановиться. Сегодня хочется дать ему все и увидеть, каким он станет после.

Но Глеб неожиданно обхватывает меня под руками и поднимает с пола.

– Что ты делаешь?

Я оказываюсь у него на коленях, член прижимается к промежности, и от прямого давления тело сразу напрягается.

– Спасаю остатки контроля. Еще несколько секунд, и твой план сработал бы слишком хорошо.

– Именно этого я добивалась. Почему опять остановил?

Глеб смотрит мне в лицо. На лбу выступила влага, губы приоткрыты, грудь тяжело поднимается.

– Потому что сегодня мне недостаточно твоего рта и красивого ухода после победы. Я хочу тебя целиком, а не очередную часть, которую ты позволишь взять перед тем, как вернуться в спальню.

Его слова должны испугать, но я обхватываю шею и прижимаюсь ближе. Глеб проводит ладонями по спине, сжимает ягодицы и укладывает на кровать.

Он сразу оказывается сверху. Губы проходят по шее и груди, член прижимается к бедру. Я сама раздвигаю ноги шире.

Глеб останавливается.

– Ты понимаешь, что будет дальше, если я не остановлюсь? Мы уже не сможем назвать это спором.

– Я не прошу тебя останавливаться.

– Этого мало. Скажи, чего хочешь. Не «продолжай» и не «не останавливайся». Назови прямо.

– Ты опять превращаешь все в экзамен.

– Нет. Я не хочу проснуться завтра и услышать, что ты просто позволила зайти слишком далеко. Если это произойдет, то потому, что сама меня выбрала хотя бы на эту ночь.

Слово «выбрала» бьет сильнее прикосновения. Я хочу его настолько, что тело уже тянется навстречу. Но за дверью находится мой дом, на тумбочке в спальне лежит телефон с сообщениями Максима, а на пальце остается кольцо.

Глеб замечает, куда я смотрю, и садится на край кровати.

– Не смотри на кольцо так, будто оно само должно принять решение.

– Я замужем. Это не исчезнет только потому, что сейчас лежу голая в твоей кровати.

– Я знаю. Именно поэтому до сих пор не вошел, хотя хочу этого сильнее, чем разумно признавать. Сначала хотел доказать, что Максим врет и с тобой все в порядке. Теперь мне этого мало.

Я притягиваю к себе край покрывала.

– Что тебе нужно?

– Знать, что ты приходишь не только за подтверждением собственной привлекательности. Я не хочу быть способом почувствовать себя желанной, после которого ты вернешься к брату и забудешь мое имя, как только он снова проявит внимание.

– Ты знал, что я замужем, когда предлагал спор.

– Знал. Не ожидал, что за несколько дней перестану воспринимать тебя как женщину, которую можно подразнить и отпустить.

– Ты говоришь, что влюбился?

– Я говорю, что больше не хочу делить тебя с Максимом даже в те часы, когда его нет дома. Для красивых признаний слишком рано, а для честности уже поздно молчать.

Несколько секунд мы смотрим друг на друга. Я не знаю, что пугает сильнее: его слова или то, насколько приятно их слышать.

Глеб подает мне одежду.

– Завтра последний день. В полночь спор закончится, и после этого я больше не прикоснусь, пока сама не решишь, чего хочешь. Не телом, молчанием или открытой дверью, а нормальными словами.

– Это угроза?

– Нет. Единственный способ не превратиться в мужчину, который пользуется твоим желанием, пока ты боишься сделать выбор.

Я надеваю халат. У двери оборачиваюсь. Глеб все еще сидит на кровати полностью обнаженным, а выражение лица снова почти спокойное. Только глаза выдают, чего ему стоит позволить мне уйти.

– Ты правда не прикоснешься после полуночи, даже если я буду рядом?

– Если просто будешь рядом, не прикоснусь. Если придешь, снимешь кольцо и прямо скажешь, что хочешь меня, тогда остановлюсь только по твоей просьбе.

Я выхожу и закрываю дверь.

До конца спора остается один день. Самое страшное уже не то, что Глеб может зайти слишком далеко.

Я боюсь, что он действительно остановится и больше ко мне не прикоснется.

ГЛАВА 9. КОЛЬЦО

ГЛАВА 9. КОЛЬЦО

В последний день спора Глеб не прикасается ко мне даже случайно.

За завтраком он передает сахарницу так, чтобы наши пальцы не встретились, отодвигается, когда я прохожу между островом и столом, и смотрит исключительно в чашку. Вчера этот мужчина лежал между моих ног, а сегодня ведет себя как воспитанный гость, который боится воспользоваться чужим полотенцем без разрешения.

Я выдерживаю его вежливость примерно десять минут.

– Ты собираешься держаться от меня подальше до самой полуночи?

Глеб поднимает глаза. На лице нет привычной улыбки, только усталое внимание.

– Ты вчера ушла, не дав ответа. Я обещал больше не принимать твое возбуждение за решение. Пока сама не скажешь, чего хочешь, мне лучше не проверять, насколько хорошо умею останавливаться.

– Еще несколько дней назад ты был уверен, что самоконтроль безупречен.

– Несколько дней назад ты не приходила ко мне голой и не брала мой член в рот. Исходные данные изменились.