– Ты уверена, что понимаешь, что делаешь?

– Я пришла сюда не случайно и не собираюсь делать вид, будто перепутала комнаты.

Я запускаю руку под ткань. На нем нет белья. Когда горячий твердый член оказывается в ладони, уверенность на секунду пропадает. Глеб резко выдыхает, бедра едва заметно подаются навстречу.

Я поднимаю глаза. Веки опущены, губы слегка приоткрыты, на скулах проступили желваки. Он больше не выглядит мужчиной, который заранее знает результат любой игры.

– Не ожидала? – спрашивает он хрипло.

– Ожидала, что у твоей самоуверенности должны быть основания.

– И как тебе?

– Пока слишком разговорчивые.

Я двигаю рукой. Глеб закрывает глаза, но не поднимает ладоней с кровати. Мне нравится видеть, как исчезает его спокойствие. В бассейне он следил за каждой моей реакцией, а сейчас сам ждет, что я сделаю дальше.

Верхний край полотенца начинает сползать. Я не поправляю его. Ткань медленно открывает грудь.

Глеб открывает глаза. Взгляд сразу опускается, дыхание становится тяжелее.

– Кира, либо поправь полотенце, либо сними совсем. Этот вариант действует хуже всего.

– Мне нравится именно этот. Ты видишь достаточно, чтобы хотеть больше, но пока не можешь ничего взять.

– Ты быстро учишься.

– У меня хороший учитель.

Я двигаю рукой увереннее. Глеб уже не пытается скрывать реакцию, однако выдержка начинает раздражать.

– Можешь попросить, если тебе мало.

– Я пока справляюсь без просьб.

– Тогда, возможно, мне стоит остановиться прямо сейчас.

Моя ладонь замирает. Улыбка исчезает с его лица.

– Ты пришла не для того, чтобы остановиться через минуту.

– Я пришла посмотреть, сможешь ли ты сказать нормальными словами, чего хочешь. В бассейне это казалось тебе очень важным.

Глеб тихо смеется, но в звуке нет веселья.

– Хорошо. Я хочу, чтобы ты продолжила.

– Слишком спокойно. Возможно, не очень сильно хочешь.

Я снова начинаю двигать рукой, нарочно медленнее. Глеб сжимает зубы.

– Я хочу твою руку на своем члене, Кира. Хочу, чтобы ты перестала растягивать это ради моей реакции и двигалась так, как секунду назад.

Прямая фраза действует сильнее, чем должна. Между ног появляется влажное напряжение, и Глеб это замечает.

– Вот теперь речь снова не только обо мне. Тебе нравится, когда я говорю прямо.

– Мне нравится, что ты попросил.

– Тогда выполни просьбу.

Я ускоряюсь. Глеб резко втягивает воздух, его лицо окончательно теряет привычное спокойствие. Полотенце держится уже только на бедрах.

– Подойди ближе. Я хочу хотя бы видеть тебя нормально, если не разрешаешь прикоснуться.

Я становлюсь между его коленями плотнее. Наши губы оказываются совсем рядом, но он не целует.

– Тебе действительно нравится мучить меня тем же способом?

– Намного больше, чем ожидала.

– Тогда запомни, как хорошо тебе сейчас. Завтра я верну все с процентами.

Его дыхание срывается, бедра двигаются навстречу, пальцы впиваются в покрывало. Именно этого момента я ждала.

Я убираю руку.

Глеб не сразу понимает. Несколько секунд сидит неподвижно и смотрит так, будто решает, действительно ли я это сделала.

– Ты серьезно остановилась сейчас?

Я поднимаю полотенце и снова закрепляю на груди.

– Совершенно серьезно. Ты сам объяснил, что получить все сразу слишком просто. Теперь понимаю, почему тебе нравится уходить именно в нужный момент.

Глеб медленно поднимается. Джинсы остаются расстегнутыми, член все еще виден, но он даже не пытается прикрыться. Он подходит вплотную, однако ладони остаются вдоль тела.

– Ты решила, будто выиграла, но забыла одну вещь: я умею терпеть намного дольше тебя.

– Сегодня выглядело не слишком убедительно.

– Сегодня я позволил тебе проверить. Завтра проверять буду я.

– Ты опять строишь планы без моего согласия.

– Поэтому дам выбор. Завтра после тренировки ты пойдешь в душ. Если закроешь дверь, я не войду и больше не подниму тему. Если оставишь незапертой, приму это за прямое приглашение.

Он отступает и застегивает джинсы.

– Очень самоуверенное условие для человека, которого только что оставили в таком состоянии.

– После того, что ты сделала, у меня появились основания. Ты пришла не только ради мести. Тебе понравилось держать меня в руке, и завтра захочешь узнать, каково это, когда я перестану позволять управлять каждым движением.

Я забираю зарядку со стола.

– Завтра дверь будет закрыта.

– Тогда пожелаю спокойной ночи и займусь холодным душем. Только не удивляйся, если утром первой начнешь считать часы до тренировки.

Я закрываю дверь и возвращаюсь в спальню. Зарядка остается зажатой в руке, хотя телефон почти полностью заряжен.

Самое неприятное заключается не в том, что Глеб снова прав. Я уже думаю не о том, запру ли завтра дверь в душ, а о том, сколько времени он заставит ждать после того, как войдет.

ГЛАВА 8. НА ГРАНИ

ГЛАВА 8. НА ГРАНИ

Весь следующий день я думаю не о том, как Глеб стоял передо мной на коленях в душевой, а о том, что вышел оттуда неудовлетворенным.

По крайней мере, именно это я говорю себе каждый раз, когда мысли возвращаются к его рту, рукам и выражению лица после моего оргазма. Меня интересует исключительно справедливость. Он слишком долго управлял каждым прикосновением и опять ушел первым, оставив последнее слово за собой.

Максим присылает сообщение ближе к обеду. Пишет, что переговоры затягиваются и вечером, скорее всего, не позвонит. Я отвечаю, что все в порядке, и несколько минут смотрю на сердечко под сообщением.

Вины хватает до того момента, когда внизу хлопает входная дверь.

Глеб возвращается после десяти. Я слышу, как он проходит на кухню, потом поднимается наверх. Через стену включается вода, а спустя несколько минут наступает тишина.

Я закрываю ноутбук и иду к шкафу. Можно надеть домашнюю футболку и лечь спать. Вместо этого выбираю короткий черный халат. Под ним ничего нет. Это не попытка соблазнения, а экономия времени. Во всяком случае, звучит убедительно, пока я не распускаю волосы и не наношу на губы прозрачный блеск.

Перед гостевой комнатой останавливаюсь всего на несколько секунд. Если начну думать дольше, придется признать, что сейчас сама иду к брату мужа без зарядки, полотенца и любого другого жалкого оправдания.

Стучу.

– Заходи, дверь открыта.

Глеб сидит на кровати, прислонившись к изголовью, и смотрит в телефон. На нем темные брюки и расстегнутая на груди рубашка. Увидев меня, он медленно опускает телефон. Взгляд проходит по халату и голым ногам.

– Сегодня тоже пришла за зарядкой?

– Сегодня не собираюсь ничего придумывать.

Я закрываю дверь и поворачиваю замок. Щелчок звучит слишком громко, а выражение Глеба сразу становится серьезнее.

– Я пришла, потому что хочу закончить то, что начала вчера.

– Вчера ты получила все, за чем пришла, а потом собиралась вернуть долг. Я остановил, потому что не хотел благодарности. Что изменилось?

– Сегодня я не собираюсь тебя благодарить. Хочу увидеть, как долго будешь сохранять спокойное лицо, когда решать стану я.

Уголок его рта приподнимается, но в глазах появляется осторожность.

– Если пришла только ради мести, лучше развернись сейчас. Второй раз изображать послушного участника эксперимента не стану.

– Я пришла не ради мести. Мне весь день хотелось прикоснуться к тебе. Это достаточно честно?

Глеб смотрит на мою ладонь у себя на груди, потом поднимает глаза.

– Намного честнее. Только не жди, что я позволю снова оставить меня возбужденным и уйти с видом победительницы.

– Сегодня ты вообще ничего не будешь решать. Положи руки на кровать и не трогай меня, пока сама не разрешу.

Он изучает мое лицо, затем опускает ладони по обе стороны от себя.

– Хорошо. Но если хочешь увидеть, как я теряю контроль, придется постараться сильнее, чем вчера.