Я медленно провожу ладонью по его груди к животу. Мышцы сразу напрягаются. Пальцы доходят до пояса брюк, и Глеб перехватывает запястье.

– Не начинай то, что пока не готова закончить.

– Испугался?

– Наоборот. Боюсь, что ты испугаешься, когда поймешь, насколько я хочу, чтобы продолжила.

Он первым отпускает меня и отходит, возвращаясь к тесту, будто минуту назад я не собиралась засунуть руку ему под брюки.

– Завтра в семь утра тренировка. Надень легинсы и топ. Мне нужно видеть, как ты ставишь ноги и двигаешь бедрами.

– А если не приду?

– Придешь. Тебе слишком интересно, куда я положу руки.

Ночью я ставлю будильник на шесть сорок. Исключительно затем, чтобы напомнить Глебу: руки у него не настолько волшебные, как он думает.

То, что перед сном я снова чувствую его ладонь на своей заднице, к завтрашней тренировке никакого отношения не имеет.

ГЛАВА 4. ПРАВИЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

ГЛАВА 4. ПРАВИЛЬНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

Будильник начинает орать в шесть сорок, и первая мысль у меня вполне разумная: выключить его, перевернуться на другой бок и сообщить Глебу, что спортивная карьера закончилась, не успев начаться.

Вторая мысль оказывается менее разумной. Я вспоминаю его ладонь на своей заднице и окончательно просыпаюсь.

В ванной смотрю на себя в зеркало и пытаюсь понять, что надевают замужние женщины на утреннюю тренировку с братом мужа, который вчера упирался в них возбужденным членом. Судя по моей жизни, производители спортивной одежды пока не выпустили подходящую коллекцию.

Выбираю черные легинсы и короткий топ. Сверху надеваю свободную футболку, но у двери спальни снимаю ее. Не собираюсь показывать Глебу, что пытаюсь спрятаться. Он все равно заметит.

В тренировочной зоне на первом этаже открыто окно. С улицы тянет прохладой, на полу лежат коврики, возле стены стоят гантели и резинки. Глеб находится в центре комнаты и медленно разминает плечо. На нем черные шорты и майка с глубокими вырезами по бокам, поэтому при каждом движении я вижу грудь и напряженный живот.

Услышав шаги, он поворачивается. Взгляд сразу опускается на мой топ, проходит по талии и задерживается на бедрах.

– Ты пришла.

– Удивлен?

– Немного. Я уже собирался подниматься и будить тебя.

– Даже боюсь спросить, каким способом.

Глеб подходит ближе. Улыбка становится шире, но взгляд остается на моем лице.

– Не задавай вопросов, если не готова услышать честный ответ.

– Я готова услышать, как ты получил коленом между ног.

– Значит, проснулась в хорошем настроении. Вставай на коврик.

Он говорит так, будто привык, что его слушаются. Наверняка в студии ему достаточно посмотреть на человека с таким лицом, и тот сам начинает приседать и сожалеть о съеденной булке.

– Сразу предупреждаю: командовать мной можешь только во время упражнений.

– А если тебе понравится?

– Не понравится.

Глеб приподнимает бровь, но не спорит.

Сначала все выглядит почти нормально. Я вращаю плечами, делаю выпады и растяжку. Он следит за коленями, положением спины и дыханием, иногда коротко объясняет ошибку и даже не пытается меня потрогать.

Через пять минут начинает раздражать, что он не пытается меня потрогать. Прекрасно. Еще вчера я хотела оторвать ему руки, а сегодня недовольна их бездействием.

– Сними резинку со стойки, – просит Глеб.

– Самому далеко?

– Я проверяю, умеешь ли ты выполнять простые просьбы.

– Проверка провалена.

Я все же беру резинку и протягиваю. Глеб не забирает сразу, а накрывает мои пальцы своими. Несколько секунд смотрит в глаза, затем проводит большим пальцем по костяшкам.

– Надень чуть выше колен.

Я натягиваю резинку поверх легинсов. Когда выпрямляюсь, Глеб уже стоит передо мной и смотрит на ноги.

– Шире.

– Что именно?

Он поднимает глаза. Улыбка появляется медленно.

– Ноги, Кира. Пока только ноги.

Я ставлю стопы шире плеч и приседаю. Резинка тянет колени внутрь, приходится напрягать мышцы сильнее, чем ожидала.

– Ниже.

– Я и так достаточно низко.

– Недостаточно. Я вижу, когда женщина халтурит.

– Большой опыт?

Улыбка остается, но глаза становятся темнее.

– Хочешь обсудить других женщин?

– Мне все равно.

– Тогда почему спросила?

Я опускаюсь ниже. Глеб обходит меня и становится сзади. Ладони ложатся на бедра чуть выше колен, медленно разводя их шире. Прикосновение вполне можно назвать профессиональным, если забыть, насколько близко руки находятся к промежности.

– Обязательно держать именно там?

– Сейчас обязательно. Сохраняй положение.

Я поднимаюсь, затем снова приседаю. Его ладони скользят выше по внешней стороне бедер и останавливаются на тазовых костях.

– Спину ровнее.

– Она ровная.

– Нет. Ты прогибаешься, потому что чувствуешь меня сзади.

В зеркале напротив я вижу нас обоих. Мое лицо уже порозовело, топ плотно облегает грудь, а Глеб стоит так близко, что его бедра почти касаются ягодиц.

– Может, я прогибаюсь, потому что ты давишь на поясницу?

– Я еще не давлю.

Он кладет ладонь на нижнюю часть живота и тянет немного назад. Я прижимаюсь к нему всем телом. Твердый член упирается между ягодиц.

Дыхание срывается раньше, чем я успеваю сделать вид, что ничего не почувствовала. В зеркале улыбка исчезает с лица Глеба. Челюсть напрягается, рука на животе сжимается сильнее.

– Это тоже профессиональная подсказка?

– Это ты так прижалась.

– Ты сам меня потянул.

– Чтобы выровнять спину, а не чтобы ты начала тереться задницей о мой член.

От прямых слов внутри все стягивается. Я смотрю на его отражение и специально двигаю бедрами назад еще на пару сантиметров.

Глеб резко втягивает воздух.

– Еще раз так сделаешь, и тренировка закончится.

– Испугаешься?

– Нет. Просто займемся другим.

Он медленно прижимается сильнее, и я ощущаю каждую твердую линию через одежду.

– Сам говорил, что не войдешь, пока я не попрошу.

– Для того, что сейчас представляю, входить не обязательно.

Я выпрямляюсь и делаю шаг вперед. Глеб отпускает без попытки удержать, только проводит ладонью по талии, пока я отхожу.

Следующее упражнение оказывается еще хуже. Он велит лечь на коврик и поднять прямую ногу. Сам опускается передо мной на одно колено, берет за лодыжку и медленно тянет ногу к груди.

Легинсы натягиваются на бедрах. Его взгляд проходит по ним, задерживается между ног, затем возвращается к лицу.

– Не смотри туда.

– Куда? Я проверяю положение таза.

– Глазами?

– Я профессионал. Использую все доступные инструменты.

Он кладет вторую ладонь на бедро и ведет ее вверх по внутренней стороне. Большой палец медленно нажимает на мышцу через ткань.

– Расслабь ногу.

– Я расслаблена.

– Тогда почему зажимаешься каждый раз, когда рука движется выше?

Она действительно двигается выше. Теперь пальцы находятся почти у самого края между ног. Через легинсы чувствуется только давление, но этого хватает, чтобы живот свело, а бедра невольно разошлись.

– Скажи «нет», и рука уйдет.

Слова застревают не потому, что я не могу их произнести, а потому, что не хочу.

На губах Глеба появляется короткая улыбка.

– Вот так положение правильнее.

– Ублюдок.

Я резко сгибаю ногу и толкаю его стопой в грудь. Глеб ловит лодыжку, но теряет равновесие. Через секунду он оказывается надо мной, упираясь руками в коврик по обе стороны от головы.

Его лицо совсем близко. Я слышу тяжелое дыхание, чувствую запах кожи и парфюма. Колено оказывается между моих ног, а грудь почти касается моей.

Он не улыбается, смотрит на губы так, будто забыл про собственное правило.

Я тоже забываю и поднимаю голову навстречу. До поцелуя остается совсем немного, но Глеб останавливается.