– Не заставляй меня опять все произносить.

– Сегодня не заставляю. Я просто хочу, чтобы ты сама открывалась мне, а не позволяла делать все за тебя.

Я выполняю просьбу без новых споров.

Глеб касается меня, и тело сразу вспоминает его руки. Он целует, заглушая дыхание, и внимательно следит за лицом.

За стеной скрипит кровать.

Мы оба замираем.

Я поворачиваю голову. Несколько секунд слышно движение ткани и тяжелый вздох Максима. Он, вероятно, просто перевернулся во сне, но этого хватает, чтобы реальность вернулась целиком.

Глеб прижимает палец к моим губам.

– Тише. Он за стеной.

– Я прекрасно помню. Это ты продолжаешь делать все, чтобы я забыла.

– Именно этого я и хочу.

Он снова целует, не давая ответить. Рука продолжает движение медленнее, и риск быть услышанной превращает каждое прикосновение в отдельную пытку. Мне приходится зажимать рот ладонью, но Глеб отводит ее.

– Смотри на меня и дыши спокойно. Если испугаешься, остановлюсь, но прятаться не нужно.

– Я не испугалась. Просто не хочу объяснять Максиму, почему его жена стонет в гостевой спальне.

– Тогда прикуси губу. Только не слишком сильно, иначе он спросит, откуда след.

В другой ситуации я бы рассмеялась. Сейчас смех превращается в короткий выдох, когда прикосновение становится точнее. Я хватаю Глеба за волосы и тяну ближе, впиваясь губами в плечо.

Он тихо усмехается.

– Я сказал укусить, если станет слишком хорошо, а не оторвать кусок.

– Можешь остановиться и избежать новых травм.

– Уже поздно.

Глеб берет презерватив из ящика тумбочки и возвращается ко мне. Никаких долгих разговоров больше нет. Только один внимательный взгляд, в котором все равно остается вопрос.

Я сама тяну его ближе.

Когда он оказывается внутри, мы оба замираем. Не из-за сомнений, а потому что любое резкое движение может выдать нас скрипом кровати. Лоб Глеба касается моего, руки дрожат от напряжения.

– Если будет слишком громко, остановимся.

– Если остановишься сейчас, громко станет по другой причине.

Уголок его рта приподнимается.

Сначала он двигается медленно, контролируя каждый звук. Кровать едва слышно скрипит, и Глеб каждый раз замедляется, прислушиваясь к тишине. Я держусь за его плечи и постепенно перестаю бояться. Остается только он: давление тела, тепло кожи, губы возле уха и необходимость сдерживать голос.

– Ты специально пришла без белья, легла под меня и теперь смотришь так, будто это я во всем виноват.

– Ты мог не открывать дверь.

– После того как сказала, что хотела меня весь вечер? Я умею останавливаться, но не настолько хорошо.

Я сама двигаюсь навстречу, и кровать сильнее ударяется о стену.

Мы снова замираем. За стеной становится тихо.

Глеб накрывает мой рот ладонью. В глазах горит почти злое желание.

– Если он сейчас войдет, я не стану врать, что ты случайно оказалась голой в моей кровати.

– Если он войдет, врать уже будет поздно.

Несколько секунд мы слушаем тишину. Максим больше не двигается.

Я притягиваю Глеба ближе и шепчу:

– Продолжай. Только медленнее.

На его лице появляется выражение, от которого я понимаю: он услышал не только просьбу, но и то, насколько сильно мне нравится риск.

Дальше он почти не говорит. Двигается глубже, сохраняя медленный ритм. Мне приходится уткнуться лицом в его шею и кусать кожу, когда удовольствие становится слишком сильным.

Разрядка накрывает без громкого стона. Тело напрягается под ним, пальцы впиваются в спину, дыхание на несколько секунд исчезает. Глеб удерживает рядом, пока последняя волна не проходит.

Он теряет контроль следом, прижимаясь лбом к моему плечу и сдерживая звук. На несколько секунд мы остаемся неподвижными, прислушиваясь к дому.

Нас пока не поймали.

Глеб ложится рядом и притягивает меня к груди. Его ладонь медленно гладит спину, но вместе с тишиной возвращается вина.

– Мне нужно идти.

Пальцы сразу сжимаются на талии.

– Останься хотя бы до утра. Хватит возвращаться к нему сразу после того, как была со мной.

– Максим проснется и увидит пустую кровать. Как я должна это объяснить?

– Не знаю. Может быть, наконец правдой.

Я сажусь и подтягиваю футболку.

– Ты предлагаешь разбудить мужа среди ночи и сообщить, что несколько минут назад я занималась сексом с его братом через стену?

– Я предлагаю перестать притворяться, что у вас есть брак, в который ты возвращаешься после меня. Уходи от него, Кира.

– Чтобы сразу перейти из его спальни в твою? Вы оба почему-то уверены, что можете решить, где мне спать и кому принадлежать.

– Я не говорил, что ты должна принадлежать мне. Я говорю, что не хочу быть любовником, которого прячут, пока Максим получает право называть тебя женой.

– Но ведешь себя так, будто я должна перейти от одного брата к другому и доказать, что выбрала правильного мужчину.

– Я хочу, чтобы ты выбрала себя, а потом честно сказала, есть ли в твоей жизни место для меня.

– Нет, Глеб. Сейчас ты хочешь, чтобы я выбрала тебя немедленно, потому что не можешь представить меня рядом с Максимом. Это не одно и то же.

Он несколько секунд молчит. Злость исчезает, уступая усталости.

– Хорошо. Я ревную и хочу, чтобы ты больше не ложилась с ним в одну кровать. Мне больно знать, что он обнимает тебя после того, как ты была со мной.

– А я не могу за одну неделю разрушить всю жизнь только потому, что ты решил, что больше не согласен ждать. Мне нужно время. Если не способен это принять, значит, ты не лучше Максима. Он тоже уверен, что знает, как будет правильно для нас обоих.

Фраза попадает точно. Глеб отступает, словно я действительно его ударила.

– Не сравнивай меня с ним.

– Тогда не решай за меня.

Я подхожу к двери и поворачиваю ключ. Глеб не останавливает.

– Я дам тебе время, – говорит он тихо. – Только не проси делать вид, что мне все равно, чем закончится выбор.

Я выхожу в коридор и осторожно закрываю дверь.

Когда вхожу в спальню, Максим не спит. Он лежит на своей стороне, приподнявшись на локте. Ночник освещает усталое лицо, и по внимательному взгляду я понимаю: он заметил мое отсутствие.

– Ты где была?

– Ходила за водой и потом не могла уснуть, поэтому посидела на кухне.

Он смотрит еще несколько секунд, затем откидывает одеяло и протягивает руку. На губах появляется мягкая улыбка, которой я давно не видела.

– Иди ко мне, Кира. Я действительно соскучился по своей жене.

ГЛАВА 15. НЕ ХОЛОДНАЯ

ГЛАВА 15. НЕ ХОЛОДНАЯ

Я подхожу к кровати, и Максим откидывает край одеяла, освобождая место рядом. На его лице появляется теплая улыбка, почти такая же, как в первые годы брака, когда он не мог уснуть, пока не чувствовал мою спину под ладонью.

– Иди сюда. Я уже начал подозревать, что за неделю ты привыкла спать одна.

Я ложусь рядом. Максим притягивает меня к себе и несколько секунд гладит по волосам. Его грудь спокойно поднимается под моей щекой, от кожи пахнет привычным гелем для душа. Все должно ощущаться знакомым и правильным.

Вместо этого я думаю о том, что за стеной находится Глеб. Наверняка он тоже не спит и слышит, как скрипнула наша кровать.

– Ты напряжена, – замечает Максим. Его пальцы проходят по моей спине и останавливаются на талии. – Я не собираюсь ничего требовать. Мне хотелось просто полежать рядом.

– Я понимаю. Нужно немного времени, чтобы привыкнуть, что ты снова дома.

Он приподнимается на локте и проводит большим пальцем по моей щеке, затем осторожно целует уголок рта.

Я отвечаю, потому что должна хотя бы попытаться. Потому что восемь месяцев ждала, когда муж снова посмотрит на меня не как на человека, который живет с ним в одном доме, а как на женщину.

Максим целует увереннее. Его ладонь скользит под футболку, медленно проходит по животу и поднимается к груди. Прикосновение не грубое и не неприятное. Раньше от него у меня сбивалось дыхание.