– Не нужно было писать мне за столом, – говорит Кира, ставя тарелки в раковину.

– Не нужно было отвечать ногой, если хотела, чтобы я остановился.

– Я не говорила, что хотела этого.

– Именно в этом проблема. – Я подхожу ближе, но не касаюсь. – Ты приходишь ко мне, когда Максим не видит, а потом позволяешь ему говорить о тебе как о вещи, которую он решил забрать на выходные.

Она резко поворачивается.

– Я не позволяла. Ты слышал, что я ответила.

– Слышал. Еще видел, как он держал тебя за колено и называл своей женой. Ты не хотела его руки, но даже не попыталась убрать.

– Потому что я пока его жена. Мне не нужно устраивать сцену после каждого прикосновения, чтобы тебе стало спокойнее.

– Мне давно не спокойно. Утром ты была со мной в кладовой, а вечером обсуждаешь с ним романтическое воскресенье. Сколько еще я должен смотреть, как ты возвращаешься к нему и убеждаешь себя, что наши встречи ничего не меняют?

Кира выключает воду и вытирает руки.

– Ты хочешь, чтобы я за два дня разрушила брак, собрала вещи и переехала в твою комнату? Тогда скажи это прямо, а не устраивай допрос из-за ладони Максима на моем колене.

– Я хочу, чтобы ты перестала приходить только тогда, когда он засыпает или поднимается за папкой. Мне не нужна женщина на две минуты.

– А мне не нужен мужчина, который предлагает игру, а потом требует решение всей жизни через неделю. Я не успеваю за тобой, Глеб. Еще несколько дней назад пыталась понять, почему муж меня не хочет. Теперь один брат решил спасти брак, а второй требует перестать возвращаться в супружескую спальню.

– Я не требую немедленного выбора.

– Ты только что сказал именно это, другими словами.

Сверху хлопает дверь кабинета. Мы одновременно отступаем.

Максим спускается и улыбается, увидев нас по разные стороны острова.

– Вы подозрительно спокойно убираете вместе. Я уже начинаю думать, что командировка сотворила чудо.

– Обсуждали, кто завтра купит продукты к ужину с родителями, – отвечает Кира. – Глеб считает, что может выбрать мясо лучше меня.

– Он всегда уверен, что все делает лучше остальных. Не спорь, иначе потратишь вечер.

Максим целует ее в висок. Кира не отстраняется, но смотрит на меня поверх его плеча.

В этом взгляде нет ни обещания, ни отказа. Только просьба дать время.

Я киваю почти незаметно и ухожу наверх раньше, чем ревность заставит произнести лишнее.

В гостевой комнате выключаю свет и пытаюсь убедить себя, что сегодня Кира не придет. Через стену слышны приглушенные голоса, потом вода в их ванной. Я открываю переписку и несколько минут смотрю на пустую строку, но не отправляю ничего.

Если Кира появится, то потому, что сама решила прийти, а не потому, что снова не выдержала провокации.

Проходит почти час. За стеной становится тихо.

Дверная ручка медленно опускается.

Кира входит босиком, в длинной темной футболке, которая заканчивается высоко на бедрах. Она закрывает дверь и несколько секунд остается возле нее.

– Максим уснул? – спрашиваю я.

– Уснул, но я пришла не потому, что он перестал смотреть. Я пришла, потому что весь вечер хотела оказаться здесь.

– Ты уверена, что это не еще один короткий побег?

Она подходит, кладет ладони мне на плечи и смотрит прямо в лицо.

– Я не пришла на две минуты, Глеб.

После этих слов Кира поворачивает ключ в замке.

ГЛАВА 14. ЗА СТЕНОЙ

ГЛАВА 14. ЗА СТЕНОЙ

Щелчок замка кажется слишком громким для ночного дома. Я невольно смотрю на дверь, словно Максим может услышать этот звук через стену и сразу понять, зачем его жена заперлась в гостевой комнате с его братом.

Глеб медленно поднимается с кровати. На нем только домашние брюки, грудь обнажена, волосы растрепаны после часа бессмысленных попыток уснуть. Он смотрит без привычной улыбки.

– Ты сказала, что пришла не на две минуты. Объясни, сколько времени готова мне дать, прежде чем снова вернешься к нему.

– Я не собираюсь засекать. Максим спит, а утром рано встает. Если мы не начнем кричать и двигать мебель, он ничего не услышит.

– Очень обнадеживающий план, особенно учитывая, как плохо ты умеешь молчать, когда тебе действительно хорошо.

– Тогда постарайся не переоценивать свои способности.

Я пытаюсь ответить с привычной наглостью, но голос звучит тише обычного. Глеб это замечает. Он подходит, останавливается совсем близко и проводит взглядом по моему лицу, футболке и голым ногам.

– Мне нужно услышать одну вещь. Ты пришла, потому что мы поссорились на кухне и хочется доказать, что я ничего не могу требовать, или потому что хочешь меня?

– Я весь вечер хотела уйти из-за стола вместе с тобой. Потом лежала рядом с Максимом и ждала, когда он уснет, чтобы прийти сюда. Этого достаточно?

Выражение Глеба меняется. Между бровями разглаживается складка, губы раздвигаются на тяжелом выдохе.

– Этого достаточно.

Он обхватывает меня за талию и притягивает к себе.

Поцелуй начинается медленно, словно он все еще проверяет, не отстранюсь ли я, когда за стеной спит муж. Я сама обнимаю его за шею, прижимаюсь всем телом и провожу языком по нижней губе.

После этого осторожность заканчивается. Ладонь Глеба ложится на затылок, пальцы запутываются в волосах, поцелуй становится глубоким и жадным. Голая грудь горячая даже через тонкую футболку. От кожи пахнет душем и древесным парфюмом, который за последние дни стал опасно знакомым.

Я расстегиваю пояс его брюк.

– Ты все это время лежал здесь в таком состоянии?

– Я слушал, как вы разговариваете через стену, и представлял, что он сейчас к тебе прикоснется. Как думаешь, это помогало расслабиться?

– Максим просто обнял меня и уснул.

– Лучше бы ты не уточняла.

Его челюсть становится жестче. Я собираюсь ответить, но Глеб наклоняется к уху.

– Ты можешь уйти сейчас. Я не стану удерживать.

– Я не хочу уходить. Хочу, чтобы ты перестал превращать каждую минуту в разговор о выборе и хотя бы сегодня просто был со мной.

Он медленно кивает, подхватывает меня под ягодицы и несет к кровати.

Я обхватываю его ногами, чувствуя возбуждение через ткань. Глеб усаживает меня на край матраса и стягивает футболку через голову. Под ней нет белья, и его лицо меняется почти смешно быстро: губы приоткрываются, взгляд опускается к груди.

– Ты ушла из спальни без белья?

– Я собиралась к мужчине, который любит раздевать меня. Решила сэкономить время.

– Очень предусмотрительная жена.

Я толкаю его в грудь, но Глеб перехватывает запястье и целует внутреннюю сторону. Холодное кольцо касается губ. Улыбка сразу исчезает.

Он смотрит на металл, потом поднимает глаза.

– Не сейчас, – прошу я. – Я пришла к тебе. Этого должно быть достаточно хотя бы на одну ночь.

– Я стараюсь убедить себя именно в этом. Просто сложно не замечать его, когда оно царапает мне кожу.

– Тогда смотри на что-нибудь другое.

Я кладу его ладонь себе на грудь. Напряжение сменяется желанием. Большой палец проходит по соску, ладонь медленно сжимает грудь.

– Вот на это я могу смотреть долго.

– У нас нет «долго». Если кровать начнет стучать о стену, Максим услышит.

Глеб бросает взгляд на стену, за которой находится наша спальня.

– Тогда сегодня будешь молчать. Если станет слишком хорошо, укусишь меня, а не разбудишь мужа.

– Ты настолько уверен, что мне понадобится твоя помощь, чтобы потерять голос?

– Я уверен, что ты пришла сюда не ради спокойного сна.

Он укладывает меня на кровать. Матрас прогибается, прохладная простыня касается спины, а его тело накрывает сверху. Глеб целует шею и грудь медленнее, чем в первую ночь. В каждом прикосновении чувствуется контроль, хотя дыхание уже становится тяжелым.

Его ладонь проходит по животу и опускается ниже. Я машинально сжимаю ноги, но он смотрит в лицо и терпеливо ждет, пока сама разведу их шире.