К часу ночи я добрался до мастерской и достал из наруча торт с кремом, такой же свежий, как на балу. Сиси приняла его и тщательно пересчитала розы. Посмотрела на единственную застёгнутую пуговицу, вздохнула и унесла добычу на кухню. Будем считать, вечер она мне засчитала.

Утром, сидя на краю верстака, я смотрел на шкалу брони. Девятнадцать процентов. До восемнадцати с половиной защиту довели образцы руды от рудозвонов, ещё полпункта добавил наплечник с прожилками цвета морской воды. Для пляжных шорт результат отличный, однако для пятёрки жидковато.

Вчера я сам рассказал Вдове, что кирпич возвращает удар нападающему. Она-то, может, никому не перескажет, но запись дуэли к полудню купит вся верхняя десятка, умеющая делать выводы. В кирпич больше никто бить не станет. Удары пойдут мимо, в корпус или по ногам, магией либо по площади. Держать всё это придётся Стали. Тридцать процентов нужны раньше, чем я доберусь до пятой строки.

На корм годились два вида металла. Обломки бронзовых стражей ещё со вчерашнего дня лежали на площадке рудника, где я оставил их во время испытания. Знамя «Сковородки» над рудником значилось отдельной точкой в меню гильдейского портала. За минуту работы портала пришлось отдать полторы тысячи маны. Голем-грузчик, которого Сиси отправила на площадку, за это время успел перекидать всю кучу через портал. Через кабинет резиденции груз отправился прямо в цех.

На полу обломки выглядели интереснее, чем вчера в горячке боя. Они оставались тёплыми, хотя стражей я разбил ещё до заката. Я надавил пальцем на край обломка. Металл подался, но стоило убрать руку — вмятина исчезла. В свежем срезе светились прожилки. Рудник живого металла, название не врало.

Тут впервые пригодилась мини-кузница, которую Торговая гильдия передала вместе с другими товарами для мастера. Компактный горн, тигли, наковальня и набор литейных форм до сих пор стояли у стены под чехлами: цех точил готовые клинки, плавить и ковать нам было незачем. Теперь нашлось дело и для этого добра.

Дундук снял чехол, разжёг горн и за полчаса переплавил обломки в слитки живого металла. Бригада переносила их бережно, двумя руками.

На соседнем верстаке дожидалась глыба эпического золота хранителей. За ночь анализатор проверил её: кислоты в золоте не осталось. Сначала проверяют, потом едят. Проверили.

— Приятного аппетита, — сказал я шортам.

«Живая Сталь» растеклась по телу, а на животе раскрылась пасть, сразу вцепившаяся в слиток. Хрусь? Ничего подобного. Металл под зубами расступился и сомкнулся позади, как вода. Пасть жевала пустоту, а по целому слитку бежала мелкая рябь — совсем как вчера по телам золотых хранителей.

Поглощение урона: без изменений.

С золотом вышло то же самое. Щёлкнув зубами, пасть заставила глыбу разойтись, после чего та снова собралась. Вчера в руднике золото точно так же пропускало сквозь себя мой меч и, похоже, с тех пор взглядов на жизнь не переменило.

Поглощение урона: без изменений.

Броня отказываться не собиралась, её челюсти работали исправно. Сама еда не давалась.

— Ты его сырым кормишь.

Сиси стояла у верстака, перекинув полотенце через плечо. На фартуке белело пятно вчерашнего крема.

— Он и так металл. Куда его ещё готовить?

— У рудозвонов было точно так же. — Сиси постучала пальцем по моей левой ладони, где сидел кирпич. — Я всё видела оттуда. Сырую руду Сталь проглотила, даже не заметив, а стилет съела с хрустом.

— Там был камень, который не течёт. — Я кивнул на покрытый рябью слиток. — Этот течёт.

— Он восстанавливает форму слитка, поэтому разжевать себя не даёт. — Сиси терпеливо постучала по слитку. — Сделай из него клинок и обработай заточкой. Она закрепит новую форму, и металл перестанет растекаться под зубами твоих шорт.

Я посмотрел на слиток, потом на Сиси. Правило я открыл сам, в кузне у рудозвонов: доспех ест результат ремесла. Только тогда передо мной лежала руда с пустой породой, а сейчас чистый металл. Вот я и решил, что его можно скормить броне без обработки.

— Сиси, напомни мне при случае, кто тут мастер.

— Ты, — сказала она. — Иногда.

Точить каждую чушку своими руками было некогда. Зато в цехе работали тридцать линий, а горн после утренней плавки ещё не остыл.

— Дундук, отлей простой клинок. Без узоров, с рукоятью из той же болванки.

Дундук выбрал из набора форму для клинка. Оружие в мастерской ещё не отливали, и я остался посмотреть. Бригадир сунул в горн тигель со слитком и дождался, пока металл раскалится и расплавится. Потом опрокинул тигель над каменной формой. Живой металл потёк медленно, пытаясь снова собраться в каплю уже внутри формы. Бригадир прижал его плашмя молотом и держал, пока заготовка не схватилась. Потом опустил форму в бочку. Пар ударил в потолок.

Из формы Дундук вынул грубый клинок с толстой рукоятью, по которой ещё бежала рябь. Обычная литая заготовка со швами, ничего примечательного.

Кирпич выступил из ладони. Я принялся обрабатывать кромку, ведя им от пяты к острию.

Рябь замерла, кромка посветлела. Клинок затвердел в руке и отзывался звоном на щелчок ногтем.

Заточка применена. Материал обработан как предмет обычного качества.

Обычного. Навык не считал живой металл диковиной: такую обработку можно было поставить на поток.

Пасть на этот раз выросла из наплечника и сама потянулась к угощению. Откусила лезвие по самую гарду, дожевала рукоять с хрустом, и доспех коротко рыгнул. По пластинам пробежала волна света.

«Живая Сталь» поглотила изделие из живого металла.

Поглощение урона увеличено на 0,3 процентного пункта.

Текущее поглощение урона: 19,3%.

Вот и поговорили. Заточка закрепила форму клинка, и броня наконец смогла его разжевать. Три десятых пункта за клинок. По опыту с рудой дальше прирост будет слабеть, поэтому брать придётся количеством. Нужен постоянный поток клинков.

— Дундук, заказ. Задействуй все тридцать линий для клинков из живого металла. Ты отливаешь, линии точат по разу.

Дундук выпрямился во весь рост, отчего свисток на кожаной полоске подпрыгнул на груди.

— Большой заказ? Для кого, хозяин?

— Для шорт.

Бригадир медленно перевёл взгляд с шорт на меня, потом обратно. Кивнув, вытащил из-за пояса мелок и вывел на грифельной доске новую строку «КЛИНКИ ДЛЯ ШОРТ». Подумав, пририсовал рядом рожицу. Рожица улыбалась.

— Дундук ставит все линии! Шорты будут кушать хорошо!

Цех сразу загудел, а заскучавшие без работы зомби бросились разбирать слитки, словно им раздавали мозги.

Оставалось золото. Раз живой металл сдался, эпический тоже пусть попробует. Я провёл кирпичом по краю глыбы.

Внимание! Качество предмета превышает текущий уровень навыка.

Ну да, двадцатый уровень заточки открыл синее качество, которым пока всё и заканчивалось. До эпического золота навык ещё не дорос.

— Отнеси на склад, на дальнюю полку, — сказал я голему.

Голем унёс глыбу. Чтобы обработать её, придётся поднять уровень заточки. Как ускорить прокачку, подумаю позже: пока хватало живого металла.

Дальше жизнь пошла по расписанию. Днём цех кормил броню, а вечером Система выдавала соперника. У вершины рейтинга полагался лишь один бой в день, обязательно при полных трибунах. Выбирать противника мне не давали, победитель забирал строку побеждённого.

Тридцатую строку держал коренастый метатель в латах без щелей. Записи моих боёв он пересмотрел, поэтому весь бой держался в дальнем конце чаши, не давая кирпичу ничего поймать. Старые записи показывали и «Шаг», только дальность у него там была меньше. Латы без щелей держат ножи, зато кирпич в затылок выдерживают хуже.

К концу первой недели броня показывала двадцать два процента. Дундук успел исписать доску рожицами до края, после чего перешёл на стену.

Со второй недели на склад резиденции начали поступать еженедельные партии металла с рудника. Бард принимал их лично, тщательно взвешивая каждый мешок дважды на случай, если рудник недовесит.