Как известно, международное право имеет две особенности – метод создания норм и их структуру. Нормативный состав международного права образуют нормы, регулирующие международные отношения, создаваемые путем согласования воль субъектов – участников международных отношений. Прежде всего властных субъектов – государств и международных организаций, а также невластных акторов транснациональных отношений – юридических лиц, неправительственных организаций и т. д.

Нормы международного права имеют особую структуру: правило (usage) и его обязательность (opinio juris).

Таким образом, интеграционные отношения в ЕАЭС регулируются международным правом, созданным согласованием воль государств и международной организации.

Нормы внутригосударственного права (созданы волей единого субъекта) не могут создавать права и обязанности двух или нескольких государств, поэтому нормы национального права не регулируют отношения участников ЕАЭС.

Отсюда евразийское право – это система норм, создаваемых государствами – участниками (членами) ЕАЭС и частично другими акторами Союза путем согласования их воль. Юридические нормы права ЕАЭС регулируют экономические отношения в Союзе публичного и частного характера. Соблюдение этих норм обеспечивается принуждением непосредственно государствами – членами или опосредованно – органами Союза.

Помимо согласования содержания нормы евразийского права, появляется необходимость достижения соглашения по ее обязательности. Отсюда проистекает и особая структура международно-правовой нормы, содержащей само правило поведения (usage) и его юридическую обязательность (opinio juris). Для того чтобы появилась обязательная норма евразийского права, необходимо достигнуть соглашения по обоим этим элементами.

Правило может регулировать отношения и без второго элемента (обязательности), но в этом случае оно будет носить рекомендательный характер. В доктрине это получило название деления международного права на твердое (hard law) и мягкое право (soft law)[29]. Некоторые элементы экономических отношений в ЕАЭС уже регулируются мягким согласованием: например, государства – члены согласны (не возразили), что профессиональные спортсмены являются трудящимися[30], несмотря на то, что во многих правовых национальных системах принят иной подход. Мягкое право оказывается зачастую более эффективным, чем твердое; экономика требует быстрого решения (экономический интерес), которое предлагается в новом правиле, но второй элемент – обязательность – согласуется длительное время (правовой интерес). В таком случае экономическое решение на основе мягкого правила начинает претворяться в реальность добровольно или с применением ассиметричных мер (например, отказ в кредите без исполнения предписанного мягким правом). Именно несовпадение во времени и пространстве экономического и правового интереса является причиной развития мягкого права в интеграционной экономике.

Кроме того, согласительный метод правового регулирования в ЕАЭС приводит к появлению императивных и диспозитивных норм. От императивных норм государства – члены ЕАЭС отступать не могут даже по соглашению сторон, обязаны их выполнять всегда. К таким нормам относятся общие принципы права (нормы ius cogens) и принципы права ЕАЭС. Императивные и диспозитивные нормы права ЕАЭС юридически обязательны. Разница в том, что по соглашению сторон от диспозитивного правила можно отступить, если другие государства согласны. Например, такие нормы об отступлении от общеобязательных содержатся в переходных положениях договоров о вступлении в Союз Республики Армения и Кыргызской Республики[31]. Возможности отступления от принципа суверенного равенства государств – членов в ЕАЭС не предусматривается, и любая норма, нарушающая этот принцип, является ничтожной с момента ее появления (статья 53 Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.).

Таким образом, согласительный метод создания норм евразийского права позволяет отнести их правила к международно-правовой системе в ее региональном (евразийском) измерении. В таком случае меры принуждения, защищающие общее международное право (реторсии и репрессалии), применимы и к нормам евразийского права. Как правило, меры принуждения в литературе называются санкциями. Но применение санкции в международной системе имеет свои особенности: 1) санкции не связаны с конкретной нормой и не являются ее частью; 2) действуют без привязки к конкретному времени и пространству; 3) сформированы как обычай (практика); 4) применяются самими субъектами международного права без использования общего аппарата принуждения[32].

Евразийское право можно определить как систему юридических норм, регулирующих экономические отношения между государствами – членами международной организации ЕАЭС и другими субъектами межрегиональных экономических отношений, создаваемых путем согласования воль участников этих отношений и обеспечиваемых в случае необходимости принуждением, которое осуществляется государствами – членами, а также органами международной организации – ЕАЭС.

Но если предмет правового регулирования в ЕАЭС традиционен – общественные отношения экономического характера в межгосударственной сфере, – то предмет международно-правового регулирования в евразийском праве – согласование воль субъектов, создавших Союз, – дополнен особенностью согласования, получившей название «наднационализм».

Как известно, метод создания норм – главное отличие компонентов международного права от права национального. Нормы международного права создаются субъектами международных отношений (государствами, международными организациями (властные субъекты), иными образованиями, например, неправительственными организациями (невластные субъекты)).

Субъекты заключают соглашения, сущностью которых является согласие властных субъектов исполнять такие предписания (согласование воль). Отсюда возможное или должное поведение субъектов международных отношений основывается только на нормах международного права, устанавливающих права и обязанности субъектов евразийского права.

По мере ускорения научно-технического прогресса и появления новых средств связи, объединяющих разобщенный земной мир в единое вертикальное пространство, появилась необходимость делегирования исполнительских полномочий международным организациям технократического специализированного типа[33]. В теории права эти институты получили название международных межправительственных организаций и прошли долгий путь – от отрицания до полного принятия их правосубъектности в международном праве[34]. В настоящее время острых теоретических разночтений по поводу роли и места межправительственных организаций как органов сотрудничества и координации действий суверенных государств в международных отношениях, равно как и в международном праве, не прослеживается.

Однако это утверждение совершенно неприменимо к международным организациям наднационального типа, появившимся сравнительно недавно – во второй половине XX в. Теоретическая разработка концепций их создания началась в 1920-е годы с работ европейских международников, посвященных исследованиям идеологии развития международных функций в праве и в правоотношениях и получивших общее название «функционализм» и «неофункционализм»[35]. Вкратце суть этих концепций сводилась к утверждению, что международная функция должна быть опосредована через создание международного института. В обоснование этого постулата приводились самые разные задачи: защита прав человека (государство не справляется – нужен международный контроль), решение экологических проблем (природа для всех едина, ее защита – общая задача), развитие интеграции (хозяйственные связи не знают границ) и т. д. Однако сегодня к этому списку следует добавить борьбу с изменениями климата, борьбу с пандемиями, инфекционными заболеваниями, уносящими миллионы жизней во многих государствах мира. До сих пор с этими проблемами государства вынуждены справляться самостоятельно, координируя действия друг с другом.