Таким образом, исходя из вышеизложенного тезиса о том, что создание ЕАЭС предполагает создание правового полисистемного комплекса, в котором должны сосуществовать независимые друг от друга наднациональные и национальные органы, а также взаимосвязанные нормы права наднациональной организации и национального права, при анализе Договора о ЕАЭС можно сделать вывод о том, что создание ЕАЭС влечет существование трех групп международных правоотношений.
Первая группа правоотношений – это те отношения, которые возникают между государствами – членами при участии в работе и внутренней деятельности органов ЕАЭС. В частности, в контексте создания организации, при приеме новых членов, определении кадрового состава органов, обращении в Суд ЕАЭС. Наднациональная организация до момента ее создания – это результат согласования воль учреждающих ее государств.
Вторую группу составляют правоотношения, которые будут складываться по вопросам функционирования внутреннего рынка и реализации «четырех свобод». При этом такие правоотношения будут регулироваться полисистемным комплексом – кодифицирующим актом (Договором о ЕАЭС с приложениями, иными международными договорами) и национальным законодательством государств – членов ЕАЭС.
Третья группа правоотношений возникает между участниками хозяйственной деятельности, государствами – членами ЕАЭС, а также органами ЕАЭС по вопросу защиты прав хозяйствующих субъектов как в рамках национальных юрисдикционных органов, так и в Суде ЕАЭС (в основном процессуальная группа правоотношений).
2.2. Иные международные договоры в рамках ЕАЭС и договоры с третьими странами
В настоящее время международный договор (помимо Договора о ЕАЭС) является достаточно распространенным источником права в Союзе. Так, вероятно, вторым по значимости после Договора о ЕАЭС является Таможенный кодекс ЕАЭС, который принят также в форме международного договора[145].
В практике Суда ЕАЭС частично был разрешен вопрос о месте международных договоров, участниками которых являются государства – члены Союза, но не Союз самостоятельно. Для включения соответствующего международного договора в право ЕАЭС необходимо установить членство всех государств Союза в таком договоре и определить, относится ли сфера действия такого договора к области единой политики в рамках ЕАЭС[146]. В то же время вопрос о том, входит ли какой-либо договор, не относящийся к единой политике Союза, в право Союза, остается открытым.
Следует также отметить, что изначально в праве Союза отсутствовала детально регламентированная процедура заключения международных договоров в Союзе. Процесс заключения международных договоров ЕАЭС был описан лишь в двух статьях Договора (п. 2 ст. 6, ст. 7). Однако в 2018 г. было заключено Соглашение о международных договорах Евразийского экономического союза с третьими государствами, международными организациями и международными интеграционными объединениями от 14 мая 2018 г.[147], которое является lex specialis по отношению к Венской конвенции о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.
§ 3. Акты органов Союза: решения, распоряжения, рекомендации
В силу п. 1 ст. 8 Договора в Союзе действуют четыре постоянно действующих органа: Высший Евразийский экономический совет на уровне глав государств, Евразийский межправительственный совет на уровне глав правительств, Евразийская экономическая комиссия, состоящая из независимых чиновников, а также Суд Союза.
Согласно п. 1 ст. 13, п. 1 ст. 17 Договора Высший совет и Межправительственный совет уполномочены принимать решения и распоряжения. ЕЭК в силу п. 2 ст. 18 Договора уполномочена принимать решения, распоряжения и рекомендации. Суд ЕАЭС уполномочен принимать решения, постановления и консультативные заключения.
Пунктом 4 ст. 6 Договора выстроена иерархия актов, входящих в право Союза. Так, в случае противоречия решений Высшего совета решениям Межправительственного совета и решениям ЕЭК, приоритет имеют решения Высшего совета. Решения Межправительственного совета имеют приоритет лишь над решениями ЕЭК.
Договор о ЕАЭС не содержит положений касательно преодоления нормативного конфликта между распоряжениями Высшего совета, распоряжениями Межправительственного совета и актами ЕЭК. Вероятнее всего, в данном случае следует применять положения п. 4 ст. 6 Договора по аналогии и признавать приоритет распоряжений высшего органа над актами нижестоящих институтов.
Однако более интересным в настоящее время является вопрос о том, как акты органов Союза становятся частью правовой системы государств – членов Союза и как соотносятся с их национальным правом. Кроме того, важным вопросом является возможность обжалования всех упомянутых актов на предмет соответствия Договору о ЕАЭС.
Вопрос включения актов органов Союза в национальное право государств – членов Союза разрешен в Договоре неединообразно. Так, в силу п. 1 ст. 6 Договора решения Высшего совета и Межправительственного совета подлежат исполнению государствами – членами в порядке, предусмотренном их национальным законодательством.
Одновременно абзацем вторым п. 13 Положения о ЕЭК установлено, что решения Комиссии входят в право Союза и подлежат непосредственному применению на территориях государств – членов.
Следовательно, Договором о ЕАЭС установлен дифференцированный режим соотношения актов органов Союза с национальным правом. Указанное различие, вероятно, кроется в том, что в международном праве установилось правило о том, что акты «классических» международных организаций не входят в правовую систему соответствующих государств. Однако в случае существования наднациональных органов акты данных органов входят в правовую систему соответствующих государств на основе принципа прямого действия[148] и верховенства[149] и возлагают на государства обязанность по соблюдению данных актов, среди прочего, в национальном праве. Кроме того, дифференцированный подход установлен для обжалования актов – если акты ЕЭК возможно обжаловать в Суде ЕАЭС, то в отношении актов Высшего совета и Межправительственного совета такие полномочия не закреплены.
В консультативном заключении от 10 июля 2018 г. Суд ЕАЭС разрешил проблему действия решений Комиссии Таможенного союза в праве ЕАЭС: Решения органа, который функционировал до момента создания ЕАЭС, были признаны частью права Союза[150].
Рекомендации органов Союза также имеют важное значение в контексте установления содержания права ЕАЭС. Можно утверждать, что они в действительности регулируют общественные отношения.
Так, в 2016 г. Суд ЕАЭС рассматривал дело по заявлению российской компании ООО «Ремдизель», в котором ставился вопрос о соответствии рекомендательного акта, пояснений к Товарной номенклатуре внешнеэкономической деятельности, Договору о ЕАЭС. Признав заявление российской компании приемлемым, в ходе устной стадии процесса Суд пришел к выводу о том, что формально у него отсутствует компетенция по рассмотрению споров в отношении актов, принятых в форме рекомендации[151].
В этой связи создается парадоксальная ситуация, когда рекомендательным актом приняты применяемые в ходе таможенных процедур правила, но обжаловать такой акт в Суде ЕАЭС невозможно. Ситуация может измениться, если государства – члены Союза предоставят Суду ЕАЭС позитивную компетенцию, позволяющую Суду рассматривать подобные споры, или же Суд самостоятельно изменит сформировавшийся подход в своей практике[152].
