1. Безбородов Ю.С. Международные модельные нормы. М.: Волтерс Клувер, 2008. 152 с.

2. Доронина Н.Г. Унификация и гармонизация права в условиях международной интеграции // Журнал российского права. 1998. № 6.

3. Евразийская интеграция: роль Суда / Под ред. д.ю.н., проф. Т.Н. Нешатаевой. М.: Статут, 2015.

4. Европейское право. Основы интеграционного права Европейского Союза и Евразийского экономического союза: Учебник / Рук. авт. кол. и отв. ред. Л.М. Энтин, М.Л. Энтин. М.: Норма: ИНФРА-М, 2020.

5. Капустин А.Я. Право Евразийского экономического союза: международно-правовой дискурс // Журнал российского права. 2015. № 11. С. 59–69.

6. Марочкин С.Ю. Действие и реализация норм международного права в правовой системе Российской Федерации: Монография. М.: Норма; ИНФРА-М, 2011. 288 с.

7. Марченко М.Н. Европейский союз и его судебная система: монография. М.: Проспект, 2021.

8. Нешатаева Т.Н. Международные организации и право. Новые тенденции в международно-правовом регулировании. 2-е изд. М., 1999.

9. Нешатаева Т.Н. Суд и право: евразийская интеграция: Монография / Т.Н. Нешатаева. М.: Норма: ИНФРА-М, 2021.

10. Право и межгосударственные объединения / В.Г. Вишняков, В.А. Егиазаров, Ю.А. Королев и др. / Под общ. ред. В.Г. Вишнякова. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. 577 с.

11. Региональные интеграции государств Евразии и Латинской Америки: публично-правовые и частноправовые аспекты: Монография / М.В. Залоило, Е.Е. Рафалюк, Н.В. Власова [и др.]. М.: Институт законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации: РИОР, 2016. 367 с.

12. Тихомиров Ю.А. Курс сравнительного правоведения. М., 1996.

13. Толстых В.Л. Курс международного права: Учебник. М.: Проспект, 2019.

14. Тункин Г.И. Теория международного права / Под общ. ред. проф. Л.Н. Шестакова. М.: Зерцало, 2006. 416 с.

В самом общем виде понятие юридической ответственности означает особую обязанность правонарушителя, которая выражается в претерпевании лишений личного или имущественного характера[212]. В свою очередь, международную ответственность можно определить как следствие нарушения субъектами международного права своих международно-правовых обязательств. Применению мер ответственности предшествует виновное противоправное поведение субъекта международного права, нарушающее нормы не только данного международного договора, но и общие нормы, и принципы международного права в целом[213].

Поскольку международное право отличается от национального, то и ответственность за нарушение международно-правовых обязательств, в том числе в интеграционном праве, имеет целый ряд особенностей: как во времени, так и в пространстве. Во-первых, иногда с момента совершения противоправного деяния и до применения мер ответственности к государству-нарушителю может пройти определенный, нередко достаточно длительный период времени. Это объясняется тем, что мировое сообщество далеко не сразу может подобрать адекватную меру реагирования на содеянное. А во-вторых, «в силу системного характера международного права логически единая правовая норма может находиться в нескольких международно-правовых соглашениях, так как санкции могут фиксироваться в уставах международных организаций, специальных договорах, заключенных с участием международных организаций, а также в решениях их органов»[214].

Американский юрист К. Иглтон, одним из первых в науке международного права исследовавший проблему ответственности государств, определил ее как «основной принцип международного права, в соответствии с которым государство, под чьей юрисдикцией совершено нарушение, обязано исправить причиненный вред»[215]. В отечественной доктрине принцип ответственности связывался с другим основополагающим принципом международного права – pacta sunt servanda, согласно которому государство не может ссылаться на положения своего внутреннего права для оправдания невыполнения обязательств по международному праву (ст. 27 Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г.). «Международно-правовая ответственность, – писал Г.И. Тункин, – это юридические последствия нарушения норм международного права»[216]. В отличие от упомянутых выше авторов, судья Международного трибунала по бывшей Югославии ad litem В.А. Василенко усматривал в международном праве два типа ответственности: позитивную и негативную. Позитивная ответственность есть долг данного государства исполнять обязанности, предписанные ему нормами международного права, а негативная – ликвидировать все вредные для международного правопорядка последствия правонарушения, а также понести лишения соразмерно содеянному[217].

В то же время в институте международной ответственности выделяются меры, применяемые за нарушение материальных норм международного права, и меры, применяемые за нарушение норм процессуальных. К первым можно отнести приостановление прав и привилегий, применительно к членству в международных организациях – различные виды исключения («санкции неучастия») и другие, ко вторым – лишение прав – права голоса, признание результатов голосования недействительными и т. д.[218]

Проблема ответственности в международном праве имеет не только доктринальное обоснование, но и определенное нормативное регулирование. Ключевые вопросы урегулированы в «Статьях об ответственности государств за международно-противоправные деяния» (далее – «Статьи»), утвержденных Резолюцией Генассамблеи ООН 56/589 от 12 декабря 2001 г.[219] В частности, в ст. 1 подчеркивается, что «любое международно-противоправное деяние государства влечет международную ответственность этого государства»[220]. Такое деяние имеет место тогда, когда какое-либо поведение, состоящее в действии или бездействии: a) совершается государством в соответствии с международным правом и b) представляет собой нарушение международно-правового обязательства этого государства (ст. 2)[221]. При этом государство осуществляет деятельность через действия своих агентов, поведение которых как бы «присваивается» государству. Это поведение может быть квалифицировано предельно широко: как поведение государственных органов, должностных лиц или образований, осуществляющих элементы государственной власти, а равно органов, предоставленных в распоряжение государства другим государством, под руководством или контролем государства, в отсутствие или при несостоятельности официальных властей и даже как поведение повстанческого или иного движения (глава II «Статей»).

Так, после Исламской революции 1979 г. в Иране «стражи революции», не имевшие статуса государственного органа, осуществляли иммиграционный и таможенный контроль в аэропорту Тегерана. Созданный международным сообществом Трибунал по рассмотрению претензий между Ираном и США (англ. Iran – US Claims Tribunal) в решении по делу Йигера (Yeager) присвоил их поведение Ирану, указав, что они осуществляли элементы государственной власти в отсутствие официальных властей при выполнении операций, о которых новому правительству должно было быть известно и против которых оно конкретно не возражало[222]. С недавних пор в качестве специфической формы международной ответственности стала рассматриваться выплата «справедливой компенсации», например, по делам в международном суде. Так, в Европейском Суде по правам человека индивидуальному или коллективному заявителю за допущенное государством нарушение Европейской конвенции по правам человека 1950 года определяется компенсация в денежном выражении[223].