В соответствии с п. 111 Статута Суда решение Комиссии или его отдельные положения, признанные Судом не соответствующими Договору и (или) международным договорам в рамках Союза, в разумный срок, но не превышающий 60 календарных дней с даты вступления в силу решения Суда, приводится Комиссией в соответствие с Договором и (или) международными договорами в рамках Союза, если иной срок не установлен в решении Суда.
На основании п. 103 Статута Суда без ущерба положениям п. 111–113 Статута Суда стороны спора самостоятельно определяют форму и способ исполнения решения Суда.
Пункт 115 Статута Суда предусматривает, что в случае неисполнения Комиссией решения Суда хозяйствующий субъект вправе обратиться в Суд с ходатайством о принятии мер по его исполнению. В свою очередь Суд по ходатайству хозяйствующего субъекта в течение 15 календарных дней с даты его поступления обращается в Высший совет для принятия им решения по данному вопросу.
Вопросы исполнения Комиссией решений Суда ЕАЭС решались в том числе посредством указания соответствующих положений в судебных актах. Например, в решении от 13 июня 2023 г. по делу C-1/23 ТранспортейшнРус/Шиптрейд Коллегия Суда ЕАЭС, основываясь на правовой позиции, сформированной Судом в решении от 14 марта 2023 г. по делу С-6/22 Польские машины, отметила, что «решения Комиссии, признанные Судом не соответствующими Договору и международным договорам в рамках Союза, должны быть приведены в соответствие с правом Союза без ущерба для единообразия, установленного Судом». Коллегия Суда подчеркнула недопустимость формального изменения решения во исполнение резолютивной части решения Суда без учета правовых позиций, изложенных в его мотивировочной части[202]. Данный вывод подтвержден в решении Апелляционной палаты Суда от 2 октября 2023 г. по делу C-1/23 ТранспортейшнРус/Шиптрейд[203].
В качестве примеров исполнения решений Суда ЕАЭС приведем следующие. По результатам рассмотрения Судом дела C-1/23 по заявлению ООО «Транспортейшн Рус», ООО «Шиптрейд» решение Коллегии ЕЭК от 31 января 2018 г. № 15 «О классификации судового дизельного двигателя в соответствии с единой Товарной номенклатурой внешнеэкономической деятельности Евразийского экономического союза» (в редакции решения Коллегии Евразийской экономической комиссии от 28 января 2020 г. № 20 «О внесении изменения в решение Коллегии Евразийской экономической комиссии от 31 января 2018 г. № 15») было признано не соответствующим Договору и международным договорам в рамках Союза. Решением Коллегии ЕЭК от 30 ноября 2023 г. № 169 «О признании утратившими силу некоторых решений Коллегии Евразийской экономической комиссии» данные два решения Комиссии были признаны утратившими силу, решение вступило в силу с 3 января 2024 г.
По делу С-2/21 Доминантафарм об оспаривании решения Коллегии ЕЭК от 14 октября 2019 г. № 180 «О классификации магнийсодержащего препарата в соответствии с единой Товарной номенклатурой внешнеэкономической деятельности Евразийского экономического союза» решение Комиссии было признано не соответствующим Договору и международным договорам в рамках ЕАЭС. Результатом исполнения решения Суда стало то, что в решение Комиссии № 180 были внесены изменения на основании решения от 13 сентября 2021 г. № 119[204].
5.9. К правовым позициям (правовым формулам), повторяющимся Судом ЕАЭС при решении конкретных дел и позволяющим отмечать формирующееся правило поведения, можно отнести следующие. В настоящее время эти позиции действуют в качестве судебного обычая, сформулированного Судом ЕАЭС и реально регулирующего современные интеграционные отношения в Союзе.
Например, при определении компетенции Суда ЕАЭС по рассмотрению споров по заявлению хозяйствующих субъектов необходимо наличие следующих одновременно действующих условий: спор возник по вопросу реализации решений органов Союза; решение Комиссии или его отдельные положения непосредственно затрагивают права и законные интересы хозяйствующего субъекта в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности[205].
В консультативном заключении Суда ЕАЭС от 4 апреля 2017 г. по делу о критериях допустимости вертикальных соглашений Суд Союза сформулировал правовую позицию о том, что правила в сфере защиты конкуренции на трансграничных рынках урегулированы правом Союза и относятся к единой политике (наднациональное регулирование). Кроме того, Суд пришел к выводу о том, что для отнесения определенной сферы к единой политике необходимо соответствие следующим условиям: 1) наличие унифицированного правового регулирования, 2) передача государствами – членами компетенции в данной сфере органам Союза в рамках их наднациональных полномочий[206].
Учитывая распространенность дел о таможенной классификации товаров в числе рассматриваемых Судом ЕАЭС дел, следует отметить сформулированную Судом правовую позицию о двух признаках, которые необходимо учитывать при классификации товара в соответствии с ТН ВЭД ЕАЭС. Основным критерием для классификации товаров в целях таможенного декларирования являются объективные характеристики и свойства товара, соответствующие наименованию конкретной товарной позиции ТН ВЭД. Объективным критерием для классификации товара также является его предполагаемое назначение, которое подлежит оценке на основании объективных характеристик и свойств товара. Таким образом, критерием для оценки обоснованности отнесения товара к определенной подсубпозиции ТН ВЭД в решении Комиссии является функциональное назначение данного товара, в котором выражаются его объективные свойства[207].
Важное значение для регулирования трудовых отношений имеет правовая позиция Суда Союза о том, что положения п. 1 и 2 ст. 97 Договора не допускают применение и установление ограничений трудовой деятельности, например, профессиональных спортсменов, являющихся трудящимися государств – членов на уровне национального законодательства и подзаконных актов, а также запрещают применять соответствующие ограничения организациям физической культуры и спорта, являющимся работодателями профессиональных спортсменов, независимо от того, установлены соответствующие ограничения законами или подзаконными актами либо введены локальными актами соответствующей организации[208].
В консультативном заключении Суда ЕАЭС от 20 декабря 2018 г. по делу о пенсионном обеспечении должностных лиц и сотрудников органов Союза закреплена правовая позиция, устанавливающая стандарт гарантирования Союзом прав и свобод человека и гражданина, который не может быть ниже, чем он обеспечивается в государствах – членах[209]. Кроме того, закреплена правовая позиция, имеющая важное значение для гарантий статуса международных служащих ЕАЭС, которая состоит в том, что стаж работы в международных (межгосударственных) организациях включается в стаж государственной гражданской службы. Включение в указанную категорию различных видов государственной службы (государственной гражданской, военной, иных видов) определяется в соответствии с законодательством Российской Федерации[210].
Единообразию судебной практики будет способствовать правовая позиция Суда Союза о том, что Суд использует сформированный им единообразный подход к пониманию и толкованию права Союза в схожих обстоятельствах вне зависимости от предмета и сторон спора; при этом для формирования позиции Суда по единообразному пониманию и применению права Союза (нормоконтроль) не имеет значения отсутствие идентичности обстоятельств (отсутствие преюдициальности). Решения Комиссии, признанные Судом не соответствующими Договору и международным договорам в рамках Союза, должны быть приведены в соответствие «без ущерба» для единообразия, установленного Судом. С учетом окончательности вступивших в силу решений Суда дискреция Комиссии по принятию решений ограничена обязательными для исполнения решениями Суда по идентичным вопросам[211].
