В зависимости от оснований международно-правовой ответственности выделяют меры санкционного и несанкционного характера: первые – реакция на нарушение международного права, а потому носящие принудительный характер и применяемые в случае правонарушения к государству-делинквенту, вторые – реакция на какие-либо обстоятельства, ситуации, действия, не нарушающие международное право, но требующие для предотвращения или устранения вредных последствий применение принуждения[224]. В ЕАЭС предусматриваются обе группы мер. Примером первых могут служить так называемые ответные меры в отношении третьей стороны, предусмотренные ст. 40 Договора, примером вторых – установленные ст. 29 Договора исключения из порядка функционирования внутреннего рынка товаров, которые могут быть продиктованы соображениями охраны жизни и здоровья человека, защиты общественной морали и правопорядка, охраны окружающей среды и т. д.

Между тем в интеграционном праве, в частности ЕАЭС, международно-правовая ответственность имеет свои весьма существенные особенности:

а) субъектом ответственности могут быть только наднациональные органы и государства – члены интеграционного объединения. Полномочия Союза и государств – членов в этом вопросе дополняют друг друга, причем меры ответственности применяются государствами – членами в порядке, предусмотренном национальным правом. Как правило, иные меры ответственности, широко распространенные в общем международном праве, например, международная уголовная ответственность индивидов, в интеграционном праве практически не применяется. В редчайших случаях интеграционная группировка может обладать зачатками правоохранительной системы (Европол, Евроюст), действующей, однако, в весьма ограниченном объеме и нуждающейся во взаимодействии с правоохранительными органами государств – членов[225]. В ЕАЭС самостоятельный механизм ответственности создан в настоящее время лишь в области антимонопольного регулирования, реагирующего на правонарушения, допущенные на транснациональном рынке;

б) наличие специального механизма урегулирования, созданного для охраны интеграционного правопорядка путем рассмотрения споров между наднациональными структурами и государствами – членами. Как правило, в качестве такового выступает постоянно действующий судебный орган (Суд ЕС, Суд ЕАЭС, Ревизионный суд МЕРКОСУР, охватывающий ряд государств Южного конуса, и др.). Как сказано в Статуте Суда ЕАЭС, «целью деятельности Суда является обеспечение единообразного применения государствами – членами и органами Союза Договора, международных договоров в рамках Союза, международных договоров Союза с третьей стороной и решений органов Союза» (п. 2);

в) своеобразны правовые последствия ответственности субъектов. В общем международном праве к их числу принято относить реституцию, компенсацию, сатисфакцию и гарантии неповторения[226]. В интеграционном праве ЕАЭС эти инструменты могут быть дополнены особыми мерами. Чаще таковыми выступают аннулирование акта, принуждение к совершению определенных действий, выплаты компенсаций и т. д.;

г) если общее международное право долгое время стояло на позиции, что международно-правовая ответственность – это прежде всего и в первую очередь ответственность государств друг перед другом[227], то в интеграционном праве ЕАЭС, подобно международному праву прав человека, допускается возможность, при которой государство – член или наднациональные структуры становятся ответственными перед конкретным индивидом. Скажем, в праве ЕС это проявляется в возможности частных лиц (так называемых непривилегированных истцов) обратиться в Суд ЕС на предмет снятия персональных санкций. Как подчеркивалось в решении Суда ЕС по делу Андреа Франкович и другие против Италии, «эффективность норм права ЕС будет поставлена под сомнение, а защита признаваемых им прав ослаблена, если частные лица не смогут добиваться возмещения ущерба, вызванного нарушением права ЕС, обязательного для государств – членов»[228]. В настоящее время такие санкции сняты Судом ЕС с российских граждан Н. Мазепина, В. Пригожиной и других. В праве ЕАЭС хозяйствующие субъекты (физические лица – индивидуальные предприниматели и юридические лица) могут обращаться в Суд на предмет оспаривания решения Комиссии или его отдельных положений как несоответствующих Договору и (или) международным договорам в рамках Союза, а также в случае оспаривания действия (бездействия) Комиссии, если оно повлекло нарушение предоставленных Договором и (или) международными договорами в рамках Союза прав и законных интересов хозяйствующих субъектов.

Основанием ответственности в международном праве выступает международно-противоправное деяние (деликт). Квалификация деяния государства как международно-противоправного определяется международным правом, а квалификация его как правомерного по внутреннему праву не имеет значения (ст. 3 Резолюции Генассамблеи ООН 56/589 от 12 декабря 2001 г.). В интеграционном праве основанием ответственности выступает деликт sui generis, однако состоящий в нарушении лишь тех обязательств, которые вытекают из актов наднационального органа, нарушителем может выступать как орган Союза, так и государство – член. Следовательно, нарушение интеграционного права заключается в том, что фактическое поведение наднационального органа или государства – члена не соответствует тому, которое предписано обязательством, установленным источником интеграционного права. Применительно к ЕАЭС такими источниками правового регулирования интеграционных отношений, за нарушение которых может наступать ответственность, выступают Договор, международные договоры в рамках Союза, международные договоры Союза с третьей стороной и решения органов Союза.

Вместе с тем в решении по делу «Дженерал Фрейт» Суд ЕАЭС признал, что заявители, помимо Договора и международных договоров в рамках Союза, могут ссылаться на положения иных международных договоров, участниками которых являются государства – члены Союза. Такие договоры подлежат применению при условии, что все государства – члены являются их участниками и сфера их действия относится к области единой политики в рамках ЕАЭС[229]. В цитированном решении Апелляционная палата Суда пришла к выводу, что Конвенция о Гармонизированной системе описания и кодирования товаров 1983 года, наряду с правом Союза, подлежит применению для регулирования таможенно-тарифных отношений в рамках ЕАЭС.

Тем самым орган Союза (ЕЭК) и реже – государство – член подлежит ответственности по интеграционному праву за любое свое виновное противоправное поведение (действие или бездействие), прямым результатом которого является нарушение норм права Союза. Из сказанного следует, что если государство – член нарушает некие иные международно-правовые нормы (например, запрет работорговли), оно подлежит ответственности по интеграционному праву лишь в той мере, в какой соответствующее деяние признано противоправным на основании норм интеграционного права. В свою очередь, чем в большей степени политико-экономические цели и задачи, которые ставит перед собой та или иная интеграционная группировка, носят разноплановый характер (экономический, политический, военный), тем выше вероятность ее участника нарушить своим поведением соответствующие нормы интеграционного правопорядка. И напротив, когда интеграция, как это имеет место в ЕАЭС, носит преимущественно экономический характер (таможенно-тарифная политика, защита прав потребителей, общие принципы и правила конкуренции, трудовая миграция и т. д.), тем менее вероятно, что подобная система регуляции будет охватывать вопросы, выходящие за пределы целей данного интеграционного проекта[230].