— Они тебе никого не напоминают? — Поинтересовалась я у мужчины рядом.

— Я тебе ещё не простил того, что в саду бегает ёжик, именуемый в мою честь. — Серьезно заявил он, а я возмутилась в ответ:

— Что? Тогда, наверное, мне тоже нужно вспомнить твои колкости в мой адрес!

— Ничему мои уроки тебя не учат, Ленея. Я же говорил: никаких чувств! Сразу бей главным! — Умничал мой друг-наставник.

— Хороший момент уходит, с учетом того, что с утеса я не смогу без него спуститься! — Неумело оправдалась я. Если бы не превращение Кассиана в дракона, мы ни за что не смогли сюда подняться.

— Вот так и рождаются заговоры и плетутся интриги. — Тихо произнес Касс, когда мы уже добрались до конца коридора. Массивные створчатые двери были раскрыты настежь, будто приглашая. Но на деле все знали: тут всё разгромили сторонники темного дракона. Нам это рассказал Кассиан. Ему многое удалось разузнать за годы поисков той самой, то есть меня.

Огромный зал утопал в полумраке. Из маленьких круглых окошек проникал тусклый свет. Он падал на расколотый надвое овальный алтарь, стоявший в центре.

— Надеюсь, в твоем пророчестве говорится не о целостности алтаря? — Нарушил тишину Аян. Окружив алтарный камень, мы всматривались в узоры на нем. Ветвевой рисунок покрывал его полностью, доходил до краев и спускался по бокам. Пыль казалась вековой. Я протянула руку и провела пальцем по нему. К моему удивлению, он оказался теплым, будто внизу его горело пламя.

— Он теплый! — С изумлением прошептала я.

— Тут такой холод, с чего бы ему теплым быть! — Недоверчиво посматривая на меня, Рэн последовала моему примеру, как и остальные.

— Странно… Здесь нигде нет отверстия для ключа… — Выдохнул Касс, прищурив глаза и всматриваясь в замысловатые узоры. Рагнар прижался к нему сильнее. Этот ребенок, кажется, уже с детства не знал, что такое страх. Я поправила его теплую шапочку, прикрывая ушки. И маленький ротик расплылся в улыбке. Драконий народ — бесстрашный, как-то говорила мне мама.

— А там, в записке, больше ничего не было? — Присев, Аян рассматривал нижние узоры. Кассиан ответил коротким “нет”. — Просто сказка какая-то! — Проворчал младший, и тут старший замер, касаясь пальцами узора. Впился глазами в них, хотя, казалось, смотрел сквозь них, куда-то вдаль.

— Сказка… — Еле слышно произнес генерал. — Подождите, сказка! Когда отца убил темный, последнее, что он бросил ему в лицо: “Помни сказки, в них добро побеждает зло”. — Он нервно рассмеялся, и в его глазах, вместе с радостью и тоской, блеснула еле видимая влажность. — Я-то думал, это он ему… Он читал мне иногда одну сказку. Где два брата увидели драгоценный камень в огне и потушили пламя с помощью снега. В голодное время он помог им разбогатеть и избежать плена злого господина…

— А ты не мог вспомнить это на тридцать минут раньше? — Вклинилась Рэн и, привычно, не получила ответа на свой вопрос. На кончиках пальцев Кассиана затанцевала белая магия, и, приказав нам отойти, он направил ее на поверхность алтаря. Тот покрывался тонким слоем льда. Легкий треск нарушил напряженную тишину, едва видимый пар поднялся к потолку. И мы все замерли, затаив дыхание, ожидая, даже не зная чего.

— Интересно, нам нужно бежать? — Возможное желание к отступлению Алиана никто не прокомментировал. Ожидание затянулось. И в момент, когда последнее исходящее тепло растворилось в воздухе, лед с камнем начал рушиться, словно сухой лист, рассыпался в сжатых ладонях. Я вместе с остальными на всякий случай отступила назад.

Не прошло и минуты, как на месте огромного камня не осталось ничего, кроме горы пепла. После недолгих размышлений Алиан и Аян подбежали и стали разгребать пепел. Касс протянул мне Рагнара и направился к ним. Я прижала к себе сына и поцеловала его в прохладную щеку. В груди разлился трепет — вот она, материнская любовь.

— Вот, смотрите, здесь отверстие. — Эльф указал на крошечную дырочку в полу. Касс нетерпеливо потянулся в карман и выудил из него ключ. Тот легко скользнул в скважину. После звонкого щелчка земля под ногами завибрировала, и я испугалась, что этот храм начнет рушиться нам на головы.

Вскоре всё стихло, и две половинки, откуда торчал ключ, приоткрылись. Генерал обернулся, и в его глазах я заметила надежду. Её и во мне было с избытком. Я робко подошла. На дне потаенного тайника лежали две шкатулки. Одна — прозрачная, будто выточенная из цельного куска льда, с синими переливами внутри. Вторая — из темного металла, с золотыми прожилками, пульсирующими жаром.

— Не прикасайтесь! — предупредил Касс, хотя никто и не собирался этого делать.

— Так понимаю, это для меня и тебя! — Констатировала я, присаживаясь рядом.

— Дай его мне! — Алиан потянулся к Рагнару и прижал его к себе, целуя в лобик. Он оказался замечательным другом и дядей. Всегда помогал мне.

Мы с Кассианом переглянулись и одновременно потянулись к шкатулкам. Сердцебиение участилось, и у меня задрожали пальцы. Стоило прикоснуться к металлу, как в моей голове начал звучать шепот, значения которого я не понимала. Внутри каждой лежал скрученный пергамент, обмотанный красной шелковой лентой. Как зачарованная, я вперилась в него взглядом, не решаясь взять и раскрыть. Странное предчувствие внутри не желало этого.

— Карта, на ней дорога в некий лабиринт и печать! — Объявил мой любимый. А печать представляла из себя миниатюру солнца размером с небольшое яблоко. — Что на твоей? — Я развернула листок и пробежалась глазами по тексту на нем. К горлу колючим комом подкатил страх. Я прочитала их еще раз, а потом и еще и произнесла вслух:

— “Когда наследник льда и пламени взойдет на трон солнца, наступит рассвет. В предрассветных лучах исчезнет наследница пламени и тьма будет повержена!” — Дрожащими губами произнесла я. В этот миг опора исчезла у меня из-под ног. — Я что, умру?

Глава 22.

Что чувствует человек, который размышляет о возможности своей смерти? Страх, боль или панику? На меня накатила пустота. Всепоглощающая, в которой я тонула всё больше с каждой минутой. Я пообещала себе не плакать, даже тогда, когда мой любимый мужчина обнимал меня и обещал, что со мной ничего не случится. Как мы покинули то место, честно признаться, помнила смутно.Единственное, о чем я размышляла, — как мой сынок будет расти без меня. Касс твердил: в этом скрыт другой смысл, Алиан поддакивал, Аян твердо закончил умным заключением. Даже в глазах Рэн я увидела сожаление, будто я уже умирала.

Мне даже не было дела до её возможного ликования. А что, если я и вправду умру? Тогда мое дитя и его отец останутся в умелых руках…

Я, прислонившись к дереву, смотрела, как отец трется своим носом о маленький носик Рагнара! Отцовская любовь, которой я особо и не знала. А у моего ребенка будет самый лучший! И муж из него получится хороший. Бессонные ночи с малышом мы переживали вместе. Он помогал во всем в этой новой реальности.А ведь я так и не стала ему женой. По закону богов, народа, хоть и родила ему ребенка. Глаза начало щипать, и я не удержалась и заплакала. Грудь сдавило от боли, от ужасной мысли о их возможном будущем без меня…

Сегодняшний привал порадовал горячими источниками, в которые я отправилась ночью, оставив Рагнара с Алианом. Он пообещал, что позаботится, чтобы никто туда не ходил, и я без опаски, стянув с себя штаны и брюки, натянула легкое платье. Круглый водоем окружили высокие камни, и лишь небольшой пространство оставалось проходом к нему.

Горячая вода поначалу пустила по телу мурашки, спустя некоторое время мне понравилось это ощущение, я привыкла. Безмятежно прикрыв глаза, опять погрузилась в тяжелые мысли и не заметила, как ко мне подобрался Касс.

— Тебя утащит чудище, а ты и не заметишь! — Издевательски произнес он.

— Самое страшное из них меня как-то утащило, и с тех пор мне не страшен никто! — Конечно, не осталась в долгу я, оборачиваясь и рассматривая его красивое телосложение. Касаясь его кубиков на прессе, осматривая любимого, я раздумывала: как его выбором могла стать я? Что во мне особенного? Чем я нравлюсь ему? Дело же не только в красоте!