— Давай будем верить, что он выживет. Ты же сказал, что отправил к нему человека? — встревоженно спросила я. Это был, наверное, сотый раз, и ответ на него я получала один и тот же.

— Я же тебе сказал: нет гарантии. Он может и не прибыть первым. — вымученно ответил Алиан, его тоже страшила мысль потерять брата. Повисло молчание, и мы оба смотрели на малыша. Тот кряхтел, сдвигая брови и напоминая своего отца.

— Так странно: столь маленькое создание должно свершить великое дело. — Мужчина рядом потянулся к ребёночку, поглаживая нежные щёчки. — Тебе, наверное, тяжело без помощи…

— Трудно. — призналась я, но я, кажется, собиралась не жаловаться. — Но я научусь, обязательно! — Этот обыденный, но слегка неловкий разговор прервал стук в дверь. Алиан сразу же напрягся.

глава 14.

— Я принесла чистое бельё, еду и теплую воду. — Тонкий девичий голосок прозвучал по ту сторону, и, получив разрешение, она вошла. С виду ей было около восемнадцати, пшеничные волосы заплетены в косу, на голове повязан белый платочек, серое платьице, выпачканный фартук. Худенькая, казалось, ветерок подует — и её унесёт.

— Если вам что-то нужно будет, говорите! — Она прошла к кровати и поставила поднос на столик, потом вышла и занесла белье и кувшин. Алиан вышел посмотреть, как расположились остальные, но я знала: говорить при постороннем он не хотел и отправился отдать приказ о дежурстве у нашей двери.

— У вас красивый малыш, и муж тоже! — начала служанка разговор. Отрицать эту легенду я не собиралась.

— Давно работаешь здесь? Среди мужчин тебя не обижают? — Я начала, наверное, с самого личного, но её это ничуть не смутило. Она мило улыбнулась и затараторила, принимаясь стелить первую кровать:

— С двенадцати. Отца у нас нет, а мама больна, работать не может, да и брат у меня младший есть — кормить их надо. А трогать меня никто не смеет: сын хозяина таверны ко мне ещё год назад сватался. Вот как через полгода исполнится мне восемнадцать, так и выйду за него. — Услышанное не удивляло, каждый теперь работал где, мог. — Раньше скот у нас большой был, поля хороший урожай давали, теперь всё иначе. Мне очень повезло, что кусок хлеба заработать могу. — Вот она, жестокая реальность юной девушки. В её возрасте я думала совершенно об ином: о красивых нарядах, юношах, которые отвешивали мне комплименты. — А вы по любви вышли? — Закончив, она подошла к моей кровати. Взяв малыша на руки, я отошла, не зная, что ответить.

— Ну… скорее то не любовь между нами была, долг!

— А теперь? Он говорит, что любит вас, а вы чувствуете подобные чувства? Ребенок сближает? — Она закидала меня вопросами, на которые я и сама не знала ответа. Ситуацию спас появившийся Алиан, и девушке стало неудобно продолжать расспросы, и она, просто закончив все дела, удалилась, посоветовав на прощание спать в одежде.

Съев вполне неплохую тушеную картошку с овощами, я легла спать, даже не раздумывая о том, чтобы раздеться. Единственное полезное, что смогла сделать эта предательница, — так это создать пелёнки, которые, так сказать, быстро высыхали после стирки. Боги, я сама стирала! Неумело, и это было очень смешно. В споре, кто будет спать ближе к двери, победила я: с окна сильно дуло, и мой друг с этим согласился. Ребёнок капризничал, в такие моменты я гладила его по животу, прижимала к себе. Пару раз меня заменял Алиан, твердил, что силы понадобятся на продолжение пути. Я не возражала — силы мне еще нужны…

Чем дальше мы продолжали путь, тем холоднее становилось. Туманный утёс был ещё далеко, а мне казалось, мы до нужной деревни, никогда не доберемся. По подсчетам Алиана, его гонец уже добрался до Кассиана. Ночью мне снились кошмары, как его убили. Это острым колом вбилось в мои мысли и не хотело покидать. А возможная погоня за нами и вовсе лишила меня рассудка. Я постоянно вздрагивала от каждого шороха, тревожные сны выдергивали из мира грёз.

— Ленея, Ленея! — Алиан энергично начал теребить меня. Я подскочила, озираясь по сторонам, размышляя, как за нами угнались и теперь мы на волоске от смерти. — У Рагнара жар, он весь горит! — тревожным голосом произнес мужчина. Ледяная дрожь прошлась по всему телу, страх вновь сковал. Взяв малыша, приложила ладонь к маленькому личику — он и вправду был горячим. На глазах навернулись слёзы, стало так страшно, что я его не уберегла.

— Нам нужен лекарь. Здесь есть поблизости деревня? — Я вцепилась в него пальцами и лихорадочно начала трясти его локоть.

— В двух часах езды! — раздумывая, ответил он и приказал страже торопиться. Карета неслась по неровной дороге, и то и дело её качало. За окном лунный свет отливал необычным цветом на снегу, а я молилась богам и не переставая шептала, что всё будет хорошо. Прижимая его к сердцу. Где-то вдали завыл то ли волк, то ли абайс. Их различить всегда для меня казалось непосильной задачей. Я посмотрела на Алиана, и он отрицательно покачал головой, и тогда я с облегчением выдохнула, несмотря на то что сидела будто на иголках. Это время для меня показалось бесконечностью, будто прошла целая жизнь.

Местом для спасения оказалась маленькая деревня, и мы принялись стучать в каждую дверь. Но никто отворять и впускать к себе не желал. Кто-то говорил, что не лекарь, тот живёт дальше, другие и вовсе не отзывались. Страх опутал их души, не позволяя совершать добро, а новый мир внес новые правила: каждый за себя. Со слезами на глазах я подошла к очередной избе. Из дымохода поднимался дым, в окне виднелся слабый свет. Я отчаянно забарабанила, ладонь билась о шершавую поверхность, заноза вошла в нежную кожу.

— Прошу, помогите, смилуйтесь! Нам нужен лекарь, у моего малыша жар. — К горлу подкатил ком, сдавливая и не позволяя дышать. Я обессиленная упала на колени, рыдая горькими слезами. Не настолько я сильна, это я осознала. — Умоляю… — сорвался шепот с моих губ, когда за спиной услышала шаги и голос Алиана:

— Вставай, Ленея! — Присев рядом, он обхватил меня за плечи. Как мне сейчас захотелось, чтобы на его месте оказался Кассиан! Он бы вылечил малыша, утешил, сказал, что всё будет хорошо. А я слепо вновь поверила бы…

Надежда вернулась ко мне со скрипом открывающейся двери. Я подняла голову. Надо мной возвышалась темнокожая женщина с острыми чертами лица и черными глазами.

— Кто вы? — Она задала тот вопрос, на который мы предпочли бы не давать ответа. — Правду, иначе не помогу! — твердо настояла она. Я тяжело сглотнула и покосилась на своих спутников.

— Я… я… Ленея. Алиан — брат генерала Кассиана. — дрожащими губами произнесла я и опустила глаза на Рагнара. — А это мои и генерала малыш.

— И вы в беде? Иначе зачем забрались в эту глушь, не так ли? — поинтересовалась она, и я кивнула. — И какого абайса вас ко мне принесло? Заходи уже, стоишь тут зареванная, раздражаешь меня. — Горькие слезы сменились радостными, несмотря на её грубые слова. Мы сейчас были не в том положении, чтобы тревожиться о своей гордости.

— Спасибо, спасибо… — начала было благодарить её я, но она меня прервала:

— Отблагодаришь потом. Пошли, посмотрим, что там с твоим дитем.

Внутрь со мной зашёл только Алиан. В скромной обстановке царил уют, дрова в печи трещали. Тепло лизнуло щеки, обжигая после мороза. Малыш начал плакать, и мне казалось, я не вынесу больше его слез. Хозяйка дома удалилась в соседнюю комнату и вскоре вернулась с баночками и пучками трав.

— Шатаетесь по холоду — вот и заболел кроха. Ему в тепле да уюте надобно быть. — с лёгким укором произнесла она. — Ложи его на кровать. Горит весь, вот и не замолкает! — Женщина не отличалась добрым нравом, но я готова была выслушать что угодно, лишь бы она нам помогла. Толстым слоем она нанесла на лоб ребёнка белую густую мазь. На вопрос, не навредит ли она ему, женщина покосилась с таким злым выражением, что я сразу же замолкла. После она обтерла его настоем из трав, удостоив Рагнара доброй улыбкой. Я смотрела жадно за её движениями, задавала вопросы о составе — теперь это я должна знать, как быть не только матерью, но и всеми сразу.