— Рэн… Рэн… — Зеленые глаза наполнились болью и ужасом, и голос эльфа дрожал. Он тряс её, пытаясь дозваться и, возможно, глупо мечтая, что она просто в беспамятстве. Его отчаяние тоже ранило меня по-своему. Они оба были похожи друг на друга. Оба безответно любили.

— Ленея, как ты? — Мой друг аккуратно коснулся моих плеч, с тревогой осматривая меня. Меня тревожил тот же вопрос. Потерять его я никак могла, и поэтому бегло пробежалась по его ранам. К счастью, не глубоким, несерьезным.

— Со мной всё хорошо. — Вымолвила я, и в тот же миг до нас донесся разговор Артемира и Кассиана.

— Ты ведь знаешь: меня убить невозможно. Тьма вечна! — Величественно молвил темный, стоя перед Кассом на коленях. Изо рта у него текла кровь, но смотрел он вовсе не как жертва, а будто до сих пор являлся хозяином этого мира.

— За ночью всегда наступает рассвет. Тьму рассеет рассвет. Ты не хозяин этого мира! — С этими словами Кассиан пронзил сердце темного. А мои виски вновь запульсировали. В глазах потемнело, и тонкий голосок зазвучал в моей голове:

“Искра рассвета создана для того, чтобы охранять искру тьмы, и теперь навечно тьма останется в бездне!”

Когда зрение восстановилось, я увидела, как из меня вырвался не голубой силуэт девушки, как я ожидала, а яркое, слабо розовое свечение и метнулось к Артемиру, из которого вырвалось такое же, но только черное. И не понятно, кто из них утянул другого за собой, но они скрылись под землей.

И после их исчезновения землетрясение сбило всех с ног. Я ухватилась за Алиана, и он крепко приобнял меня и Рагнара. Не удержавшись на коленях, я рухнула на друга. Касс упал и отполз назад от появившегося и разрастающегося разлома. И вновь меня окутал страх, что он туда провалится. Но нет, дальше нескольких метров трещина не продвинулась, а наоборот, стала затягиваться, собираясь воедино.

Когда из-за горизонта полностью показалось солнце и нависло над высокими горами вдали, наступило затишье. В воздухе появилась легкость, несмотря на ощутимый тошнотворный запах. С протяжным воем абайсы пустились прочь. Теперь, когда не стало их хозяина, делать им здесь было нечего. Хотя и без него они могли здесь находиться.

— Мы победили… — Прошептала я и устремила свой взгляд на любимого. Он, подскочив на ноги, спешно направился к нам. И я, пытаясь уверенно встать и устоять на ногах, пустилась к нему навстречу. Его любовь подарила мне надежду, даровала силы. Пусть и не с мечом на перевес была я в этой войне, но по-своему была сильной.Я бежала в лабиринте, думая о возможной смерти, и я преодолела его ради моих любимых. Касс стал для меня всем миром, светочем во тьме, хоть и изначально казался моей погибелью.

— Вы в порядке, слава всем святым! — Выдохнул мой мужчина, крепко стиснув меня в объятиях и покрыв лицо поцелуями. Я прижалась сильнее, едва сдерживая слезы, пытаясь не разрыдаться.

— Мы в порядке, и ты тоже! Вот только Рэн… — На миг он перестал дышать, и его выдох шевельнул мои волосы на голове. Он считал себя виноватым в смерти каждого, и этот список сегодня увеличился. И, возможно, смерть бывшей немного ранила его, но виду он не подал. И я ничего не спрашивала. Слишком много ран на его сердце. Я осознала это сегодня. Каково это — видеть смерть! Смерть ни в чем не повинных людей, будь они во власти темных сил или в борьбе с ней…

Эпилог.

Я сидела на столе и болтала ногами, то и дело подкидывая ими вверх подол своей белой длинной сорочки, и, держась за круглый живот, ела землянику, вымыть которую я заставила Касса.

— Это уже третья чаша! — Возмутился любимый.

— А что ты думал? Быть мужем беременной легко? Понадеялся: первый раз не мучился, так и второй раз повезет? Нет уж, теперь я отыграюсь за оба раза! — Я вредничала специально. Мир избавился от тьмы. Хоть и остались в лесах абайсы, всё же жизнь стала намного лучше. Поля вновь богаты урожаем, простой народ разводил привычно скот. Может, жизнь для простого народа и не стала сказкой, но она теперь полна солнечных дней, и они спали, не боясь, что ночью к ним в дом ворвутся порождения тьмы.

— Ты мстишь мне, мне — королю Дарклаина? — Мило изумился Касс, а я театрально закатила глаза.

— Я королева, так что могу мстить кому хочу. И вообще-то беременна твоим наследником. — Попыталась возмутиться я с набитым ртом. Беременность сделала меня настоящей обжорой, и я немного набрала в весе.

— Ну да, ну да. Один раз превратилась в дракона, так сразу стала кровожадной! — Ещё одна его любимая тема — напоминать, что я пустой сосуд для искры рассвета и придется пробудить тьму, чтобы я вновь стала драконом. Касс, выбрав самую большую землянику, склонился ко мне и протянул ее к моему рту.

— А что ты почувствовал, когда увидел меня в драконьем обличии? — Поинтересовалась я, приоткрыв рот и, наслаждаясь вкусом ягоды, протяжно застонала. Мужчина рядом слегка засмеялся.

— А что я мог почувствовать? Взмолился всем святым и вопрошал, почему они со мной обошлись настолько жестоко и сделали моей парой розовую драконицу! — Он разразился смехом, всегда любил надо мной подтрунивать. То из-за моего веса, то припоминая мою ревность. Но, по правде говоря, мне это нравилось.Как никак, раздражать друг друга нам приносило удовольствие всегда! Хоть и времена, когда мы прятались от темного дракона, были исключением. Они сблизили нас. Трудности всегда делают людей ближе, и наш союз поэтому стал таким крепким.

— Касс! — Возразила я с набитым ртом, стукнув его по плечу. — Вот уйду от тебя, и Рагнара заберу, и живи один в своем замке, одиноким великим драконом. — Надув губы, я скрестила руки на груди. Беременность сделала меня более эмоциональной и капризной. А моменты, когда я начинала плакать, вообще не хотелось вспоминать.

— Смотрите на нее! Неужели советы Алиана так и пустила в ход? Благо он со своей женой живет в верхнем мире, а то, гляди, научил бы тебя еще многому. — Протянув следующее лакомство, спросил он. Алиана Кассиан назначил правителем в верхнем мире, а мы остались в нижнем. В нашем шикарном замке, в столице королевства.

— Вот посмотришь, и дочь родится с розовыми волосами, тебе назло! Вот обижусь на тебя и не буду разговаривать целый год! — Пригрозила я.

— Вот эту еще съешь, потом обидишься. А то на пустой желудок дуться не получится. Открывай ротик. — Издевался любимый, приподнимая уголок рта. Я посмотрела на его губы. На мой центр притяжения в этом мире. И я бы предпочла сейчас целовать Касса, а не есть землянику. Но решила сделать это потом. Как никак, я вроде на него в обиде.

От сладкого сока, который разлился во рту, я испытала необъяснимое наслаждение. Боги, какое удовольствие приносило это — есть то, что безумно хотелось. Я промямлила, твердя, что еще злюсь, а он поцеловал меня в лоб. И когда вновь, усмехаясь, заговорил, я ощутила на коже его горячее дыхание.

— Судя по тому, сколько корзин с земляникой ты уже съела и съешь в ближайшие месяцы, малыш родится с красными волосами, и придется мне очень молиться, дабы это оказалась дочь.

— Ты невыносим! — Разулыбалась я, обвивая его шею руками.

— Ну признайся, за это ты и полюбила меня? — Обняв меня в ответ, он смотрел на меня любящим взглядом, и я плавилась, как масло на горячей сковороде. Как всё же прекрасно, что это чувство взаимно и становится всё больше и больше с каждым днем.

— Ровно также, как ты полюбил меня за цвет моих волос.

— Ахахах! — Наш смех разлетелся небольшим эхом по комнате. Вот и закончилась наша небольшая ссора. Как злиться на того, ради кого ты могла бы пожертвовать собственной жизнью? Человека, который заставлял вибрировать каждый уголок моей души и показал, что такое счастье.

— Мама, папа… — Мы обернулись на сонный голосок Рагнара. Он стоял в проеме двери вместе со своей няней. — Я проснулся, а вас нет. Куда вы подевались? — Он ладошкой потер свои глазки, а женщина рядом пригладила его взъерошенные волосы. Наш сынок… Сколько радости дарит чувство материнства! Это еще одна причина полюбить еще сильнее своего любимого. Счастливая жена, мать и королева — что еще нужно для счастья? Только они, мои любимые. И больше мне ничего не надо.