Он записал в блокноте:
«МиГ-3 — для Западного фронта не оптимальны. Предложить обмен с КОВО: МиГ-3 (будущие поставки) на дополнительные И-153 и И-16 (пушечные). Аргумент: высотный перехват нужен на Украине, у нас — работа на малых высотах».
Он откинулся на спинку кресла и перечитал написанное. План был готов. Оставалось главное — как убедить начальство. Словами — не убедишь. Нужен был козырь. И он знал, какой.
Копец взял чистый лист и начал рисовать. Эскиз будущего бронекорпуса на шасси ЗИС-5. Он не копировал слепо известные ему образцы — он адаптировал конструкцию под свои задачи и реалии. Настоящий БТР-40, который появится через семь лет, был коротким, с неудобными люками. Копец помнил это и сразу закладывал правильные решения: длинный кузов, по размерам ЗИС-5, чтобы вместить десять человек десанта с пулемётом в центре, нормальные передние двери вместо узких лазов, раздвижные задние двери для быстрой высадки.
На следующий день, с самого утра, Копец был в инженерном отделе. Это был не тот отдел, что проектировал укрепления и блиндажи, — это было техническое бюро, занимавшееся ремонтом и модернизацией техники. Начальник, подполковник с усталыми глазами и мятыми рукавами гимнастёрки, выслушал его настороженно.
— Товарищ комдив, вы хотите сказать, что мы будем делать броневик из обычного ЗИСа? — спросил он, перелистывая эскизы.
— Именно. И не один, а два, в качестве опытных образцов.
— Но у нас нет броневой стали, — покачал головой подполковник. — В Минске она есть, на танкоремонтном заводе, но мы к нему не имеем никакого отношения. К ним не подойдёшь и не попросишь — это совсем другая структура.
— Знаю, — спокойно ответил Копец. — И не надо. Для образцов используем обычную конструкционную сталь. Тех же толщин, что я указал — 10, 8 и 6 миллиметров. Найдёте на складах?
— Найдём, — ответил инженер. — Этого добра у нас хватает.
— Вот и отлично. Мне нужен макет. Работающая машина, которую можно потрогать, на которую можно посадить людей, которую можно показать командованию. Настоящую броню мы запросим позже, когда докажем, что это работает. А пока — конструкционная сталь.
Инженеры переглянулись. Один из них, молодой техник в замасленном халате, взял эскиз и стал водить по нему пальцем.
— Здесь лоб — 10 мм, борт и корма — 8, днище — 6. Сваривать будем на голую раму? Сначала снимаем кабину и кузов?
— Именно, — кивнул Копец. — Берёте два новеньких ЗИС-5, снимаете с них всё лишнее. Остаётся только рама, двигатель, ходовая. На неё монтируете бронекорпус.
— А пулемёт? «Максим»?
— Да. Со щитком, на турели. Боезапас — ящики под рукой.
Инженеры оживились. Они были технарями, и задача — пусть необычная, но конкретная — их зацепила.
— Товарищ комдив, — спросил подполковник, водя пальцем по эскизу, — это что, копия какого-то известного образца? Очень похоже на то, что немцы делают.
Копец усмехнулся про себя.
— Нет, это не копия. Это в стиле того, что должно быть. У немцев есть полугусеничные бронетранспортёры, но это сложно и дорого. У нас — простые колёсные грузовики. Зачем возиться с гусеницами, если можно взять готовое шасси и поставить на него бронекузов? Проще, быстрее и дешевле.
Он взял карандаш и показал на чертеже:
— Вот здесь — дверь для водителя и командира. Спереди, нормальные, не люки. Я знаю, что на некоторых образцах делают маленький люк — это неудобно. Нужны полноценные двери, чтобы можно было быстро сесть и выйти. А сзади — большие раздвижные двери, чтобы десант мог выскакивать в две секунды, а не по одному через узкий лаз.
— А пулемёт? Он будет стоять спереди, как на обычных броневиках?
— Нет, — отрицательно покачал головой Копец. — Не спереди и не сзади. В центре кузова, на трубе, жёстко приваренной к днищу и проходящей через весь кузов. Сверху — турель, на которой устанавливается пулемёт. Круговая стрельба на 360 градусов. И, разумеется, по воздушным целям тоже.
Инженеры переглянулись. Подполковник подошёл к столу и начал чертить набросок поверх эскиза Копца:
— Вот здесь труба, здесь турель… А щиток? У «максима» есть штатный щит, используем его?
— Нет, другой, — сказал Копец. — Трапециевидный, из стального листа толщиной шесть-восемь миллиметров. Шире в верхней части, уже в нижней. Устанавливается под наклоном, чтобы пули рикошетировали. Защищает пулемётчика спереди и с боков.
Он взял карандаш и быстро набросал силуэт щитка: трапеция, чуть изогнутая, с отбортовкой по краям для жёсткости.
— Вот так. Пулемётчик стоит за ним, видит цель через прицел, а сам прикрыт от огня с фронта и флангов. И никаких лишних деталей — только то, что нужно.
— А если цель сзади? — спросил молодой техник.
— Турель крутится, — ответил Копец. — И щиток вращается вместе с пулемётом. Поэтому — круговая защита. Где цель, туда и щиток.
Инженеры закивали, записывая. Подполковник взял лист с эскизом щитка и приложил его к основному чертежу.
— Всё ясно. Сделаем. Через неделю будут чертежи, через две — готовые машины.
Через две недели первые две машины стояли на площадке. Грубые, угловатые, сваренные из обычной конструкционной стали, но окрашенные в зелёный цвет и с пулемётами. Копец обошёл их, провёл рукой по швам, залез в кабину. Водительское сиденье было тесноватым, но терпимо. Десантный отсек — на десять человек, с двумя скамьями вдоль бортов. Пулемётная установка позволяла вести огонь в любом направлении.
— Годится, — сказал он коротко. — Сварка — на совесть. Через два дня пригоняете к штабу округа.
Но прежде чем показать машины Павлову, Копец решил проверить их в деле. Он распорядился включить оба БТР в состав колонны, которая сопровождала транспорт с боеприпасами на запад, в приграничный гарнизон. Колонна — три обычных ЗИСа с грузом и два БТР в качестве охраны.
Один из командиров, капитан, сам поехал с колонной, он сел рядом с водителем. Лес с обеих сторон стоял густой, мрачный, и капитан внутренне подобрался — в таких местах бандиты любили устраивать засады. В Белоруссии ещё орудовали остатки банд, бывшие члены ОУН, просто уголовники, сбившиеся в группы.
Выехали на опушку, и тут слева, из кустарника, ударил пулемёт. Пули застучали по бортам БТР, одна — по лобовому листу, срикошетила, завыла в сторону. Водитель инстинктивно нажал на тормоз, но капитан рявкнул:
— Не останавливайся! Давай вперёд, к опушке, там они и сидят!
Машина рванула. Второй БТР тоже пошёл вперёд, открыв ответный огонь из «максима». Капитан высунулся в люк, крикнул пулемётчику:
— По кустам! Вдоль опушки, длинными!
«Максим» застучал, выплёвывая ленты. Пули косили кустарник, срезали ветки. Засада дрогнула. Кто-то побежал, но пули настигали их. Второй БТР зашёл с фланга и ударил по тем, кто пытался отойти. Через пять минут всё было кончено — восемь убитых бандитов валялись на опушке, остальные разбежались.
Капитан вылез из машины, прошёл по полю, осмотрел БТРы. На бортах — несколько вмятин, в одном месте пуля пробила сталь навылет, но не глубоко. Настоящая броня выдержала бы.
Он усмехнулся. Бандиты не знали, что эти машины сделаны из обычного железа, иначе бы били точнее. Но факт оставался фактом: эрзац-БТРы работали. Они защитили колонну, подавили засаду и показали себя вполне боеспособными даже без настоящей брони.
Копец вошёл в кабинет Павлова точно в назначенное время. Генерал армии сидел за столом, перебирая бумаги, но при входе комдива поднял голову и жестом указал на стул.
— Садись, Иван Иванович. Слушаю.
Копец сел, положил перед собой папку.
— Дмитрий Григорьевич, я хочу обсудить состояние авиации округа. Оно, мягко говоря, неудовлетворительное. Самолёты старые, вооружение слабое, лётчики имеют налёт по тридцать-сорок часов в год. В таком состоянии мы не сможем противостоять современной авиации противника.
