Дальше работало давление с моей стороны:

1) Если плачу такую огромную сумму, то Хендрик немедленно съезжает. Мне начхать куда. Или платит за проживание и пансион.

2) Членов семьи принимаю на общих основаниях, как гостей. Или не принимаю, если так моя левая нога захочет.

Отец сразу занервничал.

— Кстати, не забудьте мне отдать мои сто пятнадцать золотых из той суммы, что вы с Фаргонского стрясёте, — с жестоким наслаждением подлил керосинчику в бушующий костёр его жадности.

В итоге решили так:

1. Реально плачу тысячу соверенов. Плюс отдаю расписку, что я получил от него ту злосчастную сотню с хвостиком. В итоге получается тысяча сто пятнадцать.

2. Хендрик живёт в особняке бесплатно. В гостевых апартаментах. Но только во время учёбы.

3. Родители могут приезжать и жить в гостевых элитных номерах. Право не впускать у меня отсутствует. Но только до моей женитьбы. После неё шиш им, а не номера класса люкс.

В результате мы оба не очень довольны и одновременно считаем, что другая сторона нас объегорила. Реально заплатил бы полторы штуки, только бы любимых родственников не видеть. С другой стороны, замучаешься всем объяснять, почему родного отца в дом не пускаю. Придётся открыто и громко заявлять, как я его ненавижу. Однако человек я по натуре скромный и тихий.

Ещё папашка хотел сначала получить деньги, и только потом оформить нового владельца. Еле удержался, чтобы не ткнуть ему кукиш прямо в лицо. Но словесно именно так и сделал.

Даже с бюрократией вышло намного проще. Граф пошёл в столичную управу, перерегистрировал особняк на моё имя. Мне выдали свидетельство о собственности. Пошлина всего два соверена. На самом деле сильно меньше, но разница, я так понимаю, уйдёт на мелкие чиновничьи радости.

И всё это за полдня! Не, чиновникам далеко до моего папашки в деле выедания мозгов вживую.

— Подписывайте, Ваша милость, — банковский служащий почтительно пододвигает бумагу.

Делаю всё, что надо.

— О, даже магическая печать! — впечатляется приказчик.

Вздыхаю. Сотня империалов перепрыгивает с моего счёта на счёт графа ди Гревиса.

Зато позже вечером с наслаждением наблюдаю, как хмурый Хендрик перебирается из своих апартаментов в комнаты попроще.

Из-за всех этих дел даже в Гильдию сегодня не пошёл. Библиотека там такая, что предок аж в транс входит. Говорит, что численные руны расшифровал.

Триест, королевский дворец.

Вечер за два дня до того.

Салон Её величества, Бирюзовый зал.

— Руфи? — придворная статс-дама поднимает красиво изогнутую бровь.

— Хелания! Как же мы давно не виделись! Я по-настоящему соскучилась! — герцогиня Асфанская сияет приветственной улыбкой.

— Что с тобой случилось? — леди Хелания рассматривает подругу слегка обеспокоенно. — Я бы подумала, что вижу перед собой твою младшую сестру, если бы она у тебя была.

К обеспокоенности присоединяется зарождающаяся зависть. Герцогиня на три года старше, однако почему-то стала выглядеть не хуже дочки Хелании.

Асфанская смеётся с видимым удовольствием:

— Ничего со мной не случилось! Новое косметическое средство. Никакого волшебства, хотя средство чудесное.

Какая ещё тема может вызвать неудержимый взрыв женского любопытства? Герцогиня вздыхает, ей сначала хотелось обсудить новости, которые долетали до неё только невнятными отголосками. Придётся отложить.

— Что за средство? Какая-то пудра? — Хелания внимательно всматривается в лицо подруги.

— Нет. Настойка. Втирается в кожу — и всё, — Асфанская подыскивает объяснения: — Ты наверняка наслышана о «Кларене» от мастера Крейцера.

Статс-дама кивает, напряжённо слушая.

— Очень похоже, тоже на ореховом масле. Только намного сильнее и дольше хранится. До месяца не теряет своих свойств.

— Где взяла? Выкладывай!

— Моя наперсница баронесса вон Эзарт принимает заказы. Но оно дорогое, сразу предупреждаю. Двадцать пять соверенов за флакон.

— Насколько его хватает?

— На две недели, если использовать каждый день. Но только на лицо и шею. Хотя ко всему телу можно применять.

Асфанская рассказывает подробности, которые Хелания жадно впитывает. Имя шевалье ди Гревиса не появляется ни разу даже намёком.

— Всё, Хелания, хватит! — герцогиня закрывает тему волевым усилием. — Мы ещё поговорим об этом.

— Но ты мне закажешь?

— Хелания, об этом тоже позже. Не всё так просто… ладно, обещаю. Деньги готовь.

Запрос оплаты сразу снижает накал требований. Теперь статс-даме надо думать, как выпросить у мужа деньги. Он даст, никуда не денется, но всё равно это некая процедура, некий ритуал. Ничего страшного, очередная тема для семейного разговора, интересного для обоих. По-разному интересного. Мужчине — повод повздыхать о женской расточительности, женщине — проверить чувства мужа.

Содержательная часть беседы начинается только сейчас. И это совсем не вопрос о чуть не вспыхнувшей внутри королевства войне. Есть более важные вещи.

— Её Величество в депрессии. Второй день не показывается на глаза. Ты ведь понимаешь, как портит лицо всего лишь один прыщик. А у неё появилось сразу несколько чёрных точек. На щеках. Пудрой маскируются, но они вскакивают одна за другой.

— Не знаю, поможет ли тут «Прима», — задумывается герцогиня. — А куда лейб-медик смотрит?

— Ой, да что он может⁈ Бестолочь шестого ранга.

— Картмейер?

— Гросс от Харта не отходит. Больше его ни на что хватает, — морщит носик статс-дама. — Старый он.

Статс-дама отводит подругу в сторонку, в зал заходят другие придворные дамы.

— Кстати, ты не назвала имя мастера, который изготавливает эту «Приму».

— А вот с этого места, дорогая моя, начнём говорить серьёзно, — глаза герцогини становятся холодными и жёсткими. — Имя я даже тебе не скажу.

Статс-дама настораживается.

— Имя — это очень серьёзная карта, и нам с тобой надо подумать, как лучше всего ей сыграть.

Хелания понимающе улыбается. В последнее время камер-фрейлина Ядвига сильно отодвинула её от королевы. Хорошо, если раз в неделю удаётся переброситься с Её Величеством парой дежурных фраз. И вот такая возможность пробиться в первые ряды приближённых к женской части престола.

— Подумай, можно ли твою баронессу продвинуть во фрейлины Её Величества. Она не замужем?

— Нет. А ведь замечательная идея, — Асфанская глядит на подругу с уважением. — Вас надо познакомить.

— Ты — молодец, на лету схватываешь, — теперь Хелания одобрительно смотрит на подругу.

— Повод есть, — продолжает герцогиня. — Она принесёт зелье, ты — деньги.

Домой Асфанская возвращалась воодушевлённой. Всё складывается как нельзя лучше. Душка шевалье согласился принять её покровительство. С хитрой усмешечкой и оговоркой, что покровительство всё-таки условное:

— Не желаю абсолютно зависеть ни от кого. Но в вашем предложении вижу огромную выгоду. Если человек один, его быстро сожрут, несмотря на всю его силу, — так он сказал.

Не важно. Он взял обязательство работать только с теми, кого допустит она, герцогиня Асфанская. Шевалье производит впечатление человека слова. Продавать «Приму» он будет кому угодно, жить надо всем. Но вот плотно заниматься внешностью, как с ней или баронессой, шевалье станет только после её разрешения. Дух захватывает от перспектив.

Гильдия целителей «Белый лотос».

— Сделал?

В помещение магической мастерской заходит нобиль Тациан.

— Заканчиваю, мессир.

На столе справа уже куча небольших, размером с пару ногтей, кристаллов. Слева сиротливо притулилась последняя троица пустых прозрачных камешков. Латунная оправа на каждом выравнивает размер. Не добьёшься идеальных габаритов на природном материале.

Амулет дешёвенький. Лечебное заклинание широкого действия. Остановка несильного кровотечения, общее тонизирующее действие на весь организм, повышение иммунитета. Доберусь и до более сложных. Самыми мощными плетениями заряжают либо крупные кристаллы кварца, — но это редко, быстро «выветриваются» — либо драгоценные камни.