К сожалению, принять Ваше лестное предложение мешают два серьёзных обстоятельства.

Первое. Шестнадцать лет мне исполнится только в конце весны, то есть примерно через три месяца. До того момента сразиться с Вами — означает покрыть Вас несмываемым позором. Как Вы понимаете, учитывая всю глубину моего к Вам уважения, я не могу такого допустить.

Второе. У меня отсутствует магический дар боевого направления, в силу этого я не могу согласиться на любезно предложенную Вами магическую форму дуэли. Иначе получится нечто несуразное: Вы станете бить по мне боевыми заклинаниями, а что делать мне? Лечить Вас при этом? Ведь мой дар — целительский.

Но я готов охотно принять Ваше приглашение на дуэль с двумя условиями, которые отменят эти два досадных обстоятельства.

1. Время дуэли назначить на любую удобную для нас дату сразу после моего шестнадцатого дня рождения.

2. Дуэль по обычным правилам, без применения магии. На шпагах.

С огромной благодарностью и уважением шевалье Стэнард ди Гревис (печать, подпись).

Пятнадцатого дня месяца фебрариуса.

Триест, особняк ди Гревисов.

Через три дня, утро после занятий в «Белой рапире».

— Можно было просто написать «Пошёл в жопу!», — замечает Варнак. — Коротко и в вашем стиле, милорд.

Молодец он у меня. Третий раз переписывает ответ маркизу Раффину и не жалуется. Третий вариант меня устроил, поэтому подписываю и ставлю личную печать. Кольцо-печатка у меня всегда на руке. С его изготовлением была отдельная история, и обошлось оно мне аж в пять империалов. Чрезвычайно грабительская цена — я так прямо и сказал ювелиру — даже учитывая материал (золото) и наличие рубина среднего размера. Камень всё равно не видно, это заложенный в конструкцию специальный артефакт. Печать может сработать только на моей руке после подачи маны.

— Пиши второй экземпляр и добавь в обоих внизу две строки. Слово «Свидетель» и место для печати и подписи.

Братец мой Хендрик, не скрывавший своего злорадства при передаче мне письма от Раффина, на роль свидетеля не годится. Родственник. Зато у него куча знакомых. Осталось уговорить. Не проблема: если что — в глаз дам и сам найду.

Сам осознаю некую порочность столь мелочном удовольствий, но не могу отказаться. Слишком ярко впечатаны в память острые моменты детства. Злое наслаждение, прочно угнездившееся на лице Хендрика, когда он сначала ломает мою игрушку, а затем безжалостно и жестоко меня избивает. Синяки от тумаков заживают быстро, а вот издёвки и обиды словно выжжены в голове.

— Варнак, ты не понимаешь одной вещи, — только сейчас сформулировал достойный ответ на его замечания, когда он уже закончил оформлять послание. — Короткий ответ «Пошёл в жопу!» подобен скоротечному половому акту…

Варнак немедленно начинает ухмыляться.

— Величина удовольствия близка к нулю, — продолжаю невозмутимо. — Нет, мы пойдём другим путём. С чувством, с толком, с расстановкой опишем дерзнувшему дорогу в указанное место. Со всеми подробностями обрисуем, как ему там будет тепло, тесно и уютно, какие вонючие запахи будут его пропитывать насквозь. И что ему придётся пропускать через себя время от времени.

Варнак уже открыто смеётся.

— Вот поэтому ты не прав, Бычий Хвост.

Приходится ещё рассказывать ему этот анекдот. Разумеется, я узнал его от предка. Как и многие другие и вообще об этом замечательном жанре.

После обеда и окончания занятий в Академии на пороге особняка Хендрика встречает дворецкий.

— Ваша милость, Его милость Стэнард приказал мне сопроводить вас к нему, — немного помявшись, добавляет: — Немедленно.

Лицо Хендрика медленно наливается кровью.

— Передай Стэну, что если ему надо, пусть сам приходит!

— Прошу простить, Ваша милость, — дворецкий почтительно кланяется, — но на этот случай Его милость предупредил: если ему придётся зайти самому…

— Чего замолчал? — Хендрик злобно сужает глаза.

— Простите, Ваша милость, — дворецкий снова кланяется, — он велел передать, что в таком случае сначала сломает вам руку и только затем поговорит о деле.

— О, добрый день, Хендрик, — доброжелательно встречаю возникшего у входа пышущего бессильной злобой брата. — Заходи, дело есть. Тебе понравится.

Садится на стул, смотрит мрачно.

— Скажи, у тебя ведь есть друзья с правом подписи?

Такое право возникает у любого дворянина с шестнадцати лет. Обычно ограниченное, но мне хватит.

Излагаю суть предложения.

— А мне что за дело? — Хендрик встаёт и собирается уходить. — Тебе надо, ты и находи таких знакомых.

Его моментально останавливает сильный аргумент, брошенный в спину. И это совсем не призыв к семейной солидарности:

— По соверену каждому из вас. Итого три соверена. Всего лишь за полчаса и без всякого напряжения.

Не зря считаю его нищебродом. Соглашается сразу, даже не торгуясь. Только требует, чтобы деньги отдал ему, а уж со своими друзьями он как-нибудь сам. Разумеется, не спорю.

Карета ди Гревисов на одной из улиц столицы.

Всё прошло штатно и спокойно. К воротам особняка маркиза вышел дворецкий. Ему и вручили послание с подписями свидетелей, виконта и баронета. Мой второй экземпляр тоже подписали. Зачем — не пойму, но предок настаивал.

Друзья Хендрика так веселились, так задорно хлопали меня по плечу, что даже брат оттаял. К тому же три соверена грели его мятежную душу. Они прочли текст, сразу поняли, как опростоволосился маркиз, отсюда их повышенное настроение. Ещё больше их порадовала причина конфликта — инцидент в салоне.

— Ты правда спустил их с лестницы⁈ — поразились молодые люди.

Сразу видно, как «любят» маркиза в обществе. Видать, многим ноги оттоптал. Теперь я полностью уверен, что мой план сработает. Пикантная новость разнесётся по всему столичному обществу.

— Стэн, а ты что, не знаешь, что по правилам это ты выбираешь форму дуэли? Это ведь тебя вызывают, — просвещает меня баронет.

— Не знал. Это ведь моя первая дуэль. Я в этом отношении девственник.

На мой ответ весёлые парни заливаются хохотом.

Карета останавливается у известной ресторации «Фуркет». Вся троица дружно выпрыгивает наружу. Хендрик при деньгах, вся компания гуляет. В принципе, честно. Давать деньги дворянину за работу не комильфо, а вот так вместе прогулять — лучше не придумаешь.

— Стэн, если всё-таки дуэль случится, обязательно нас позови, — дружески хлопает меня по плечу виконт.

— Будем делать ставки! — подмигивает баронет.

— Советую ставить на меня, — на мои слова Хендрик морщится, но не спорит.

Бросаю прощальный взгляд на троицу друзей, весело шагающую к входу с настолько яркой и большой вывеской, что её прекрасно видно сквозь лёгкую метель. Уходящая зима ведёт арьергардные бои.

Четверть часа — и я вхожу в особняк, стряхивая с себя налипшие снежинки. Мне не хочется сходиться с маркизом в магической схватке не потому, что я не способен её вести. Просто есть сомнения в собственных возможностях. Моё умение разрушать чужие плетения на взлёте — близкого радиуса действия. Тридцать шагов максимум. Ну, может сорок. Если маркиз ударит издалека — мне станет очень кисло. Мои целительские плетения по своему назначению тоже близкодействующие, хотя… тут я задумываюсь. Просто не возникало раньше такой задачи — дистанционное исцеление. Кое-какие дальние и объёмные плетения у меня есть. Однако они почти все не на человека заточены. Но кто мешает их модифицировать? Есть ещё плетение лишения сил, оно тоже дальнее. Только не знаю, подействует ли на мага. О! На Хендрике потренируюсь!

Вечерние процедуры.

Обе девушки смирненько сидят на стульях. Абсолютно голые, но под простынями. Всё-таки представать передо мной полностью обнажёнными они не готовы. Хотя за постоянно стреляющую глазками Лючию не поручусь. Дорина смотрит просто благосклонно.