По опаске, явственно прозвучавшей в его голосе, понимаю многое о репутации наглеца. Надо отвечать. Предок с готовностью предлагает варианты:

1. Чо, бессмертным себя почувствовал?

2. Широкий слишком? Ходи боком!

3. Ты не слишком ли высокий? Укоротить тебя на голову?

4. В жопу сходить не хочешь? Дорогу показать?

Мой язык его опережает, хотя школа, несомненно, чувствуется:

— Пошёл в жопу демонам! Вернёшься — доложишь!

Какое-то время наслаждаюсь ошалелым видом маркиза, любуюсь выпученными глазами, открывающимся и закрывающимся ртом, как у рыбы, выброшенной на берег. Не меньшее удовольствие доставляет невнятное мычанье со стороны, где остался стоять Хендрик.

Самый выгодный способ вхождения в конфликт — неожиданно резкое взвинчивание его уровня. Задира обычно на свою наглость ждёт осторожного возражения, чтобы тут же придраться и окончательно задавить жертву. Хорошо, если только морально, хотя и в этом мало хорошего.

И вдруг происходит нечто совершенно неожиданное и неописуемое. Вместо лёгкой былинки робкого протеста в глотку хаму забивается толстое сучкастое полено. Ты хотел поискать, к чему придраться? Так я избавлю тебя от этих забот! И буду смотреть на тебя ещё более наглыми глазами. Не надо нам грубить, мы сами грубияны.

— Т-ты! — маркиз (на полголовы выше меня и чуточку шире в плечах) наконец-то сумел протолкнуть сгусток воздуха через глотку.

Гляжу на него с огромным интересом. Белёсые лица всегда очень смешно краснеют.

— Вашсиятельство… — Хендрик делает слабенькую попытку потушить конфликт.

На него никто не обращает внимание. Зато меня маркиз крепко хватает за грудки. Одной рукой, другой, видимо, хочет ударить. Наконец-то! Освобождение от такого захвата несложно и многовариантно. Схватил левой рукой? Моё левое плечо сверху, и круговым движением сгибаю вражескую лапу в локте и выворачиваю её. Если не разжимает пальцы — ему же хуже. Положение ведь резко меняется: маркиз уже не удерживает беззащитного меня прямо перед собой. Он стоит сбоку в неудобной позе, рука его всё ещё цепляется за мою одежду, однако она просунута у меня под мышкой под неприятным углом.

Не успевает маркиз понять, в чём дело, как втыкается спиной и затылком в колонну, у которой мы с Хендриком мирно стояли. Ноги его подгибаются, а глаза вспыхивают яростным гневом. Однако бессильным. Слишком пристально я на него смотрю, вот он и слабеет. Я ж не просто так смотрю.

— Э-э, ты чего! — в мою сторону дёргается парочка, эскорт маркиза. Рыбы-прилипалы.

— Брысь! Хендрик, придержи их!

Вовсе не надеюсь, что брат сможет их нейтрализовать, но клевреты маркиза невольно отвлекаются на него. Этого мига мне хватает сделать один шаг и взять вялого маркиза за шиворот. Широким шагом иду к лестнице — зал на втором этаже — волочащийся и слабо брыкающийся маркиз не помеха, а пол очень гладкий. Я даже заметного затруднения не испытываю. Так что через пару десятков широких шагов и финального сбрасывающего движения с чувством глубокого удовлетворения наблюдаю, как с воплями и стонами маркиз пересчитывает ступеньки всем своим могучим телом.

— О, как хорошо, что за вами не надо идти! — обернувшись, одаряю растерянных и возмущённых спутников маркиза широкой улыбкой.

Через пару мгновений, прихвостни летят вслед за хозяином. Они верещат намного громче.

— Пошли, Хендрик, промочим горло, а то что-то во рту пересохло! — хлопаю брата по плечу и совсем очумевшего тащу за собой.

— Вы кого-нибудь ждёте? — спрашиваю пару дворянчиков с надменными лицами — здесь у всех такие. — Что, никого? Так мы к вам присоединимся.

Если бы они действительно кого-то ждали, то в глазах не отразился бы поиск повода для отказа. Ведь он уже был бы. Места заняты для друзей, которые вот-вот подтянутся, и всё такое.

Ещё они видели, что произошло только что, и на резкий протест духу не хватило. Я им не Хендрик, которого они легко умыли. Хватаю пробегающую мимо красотку в униформе за руку. За талию зацепить не удаётся.

— Кувшинчик хорошего вина нам, красотка!

— Две кроны, — милой улыбкой служанка пытается смягчить грабительский уровень цены.

— Милочка, я просил хорошее вино, а не эликсир жизни! — таращусь на неё возмущённо. — Неси! И быстро!

Служанка ойкает от хлопка по аккуратному задочку и уносится. Замечаю, что поведение моё никакого фурора и массовых протестов не вызывает. Касается не только служанки. Значит, мне удалось поймать и оседлать общую волну.

— Маркиз Раффин тебе этого не простит… — невнятно бормочет Хендрик, когда я с помощью ратников втаскиваю его в карету.

— И что же он мне сделает? — я насмешлив и недоверчив. — Погрозит пальчиком и скажет «ай-я-яй, как нехорошо»?

Сидящие рядом ратники откровенно веселятся. Я позволяю им находиться внутри. Ради общей безопасности.

Хендрик невнятно рассказывает, как славен и могуч великолепный маркиз. Как сильны его связи, родственные и дружеские, какой он непревзойдённый дуэлянт.

— В этом году он серьёзно ранил на дуэли двух дворян. Один умер…

Хмыкаю. Братан, надеюсь, по пьяни… хотя нет, не надеюсь. Он местами просто тупой, а местами безнадёжно. Забыл, что шестнадцать лет мне исполнится только в конце весны. До этого срока имею полное право отказать в дуэли любому совершеннолетнему. Мне никто даже слова не скажет. Зато много чего наговорят зачинщику. А уж если я соглашусь на дуэль и выиграю, то противнику моему наступит полная кабзда. Его репутация ухнет с головой в помойную яму.

Сегодня братец пропустил вечернюю тренировку, завтра, вернее, уже сегодня утром в Академию никак не смог бы пойти. Если только шатаясь, а то и ползком. Это я настоял на светском выходе только накануне единственного выходного. У кого-то из нас двоих должна быть голова на плечах. В тот салон я больше не ходок. Даже разложить на диванчике в нише ни одну из красоток не получилось. То будуары заняты, то всех стоящих разобрали. Но и без того на вино и закуски ушло два соверена. Конские цены и никакой отдачи. Только разборки с маркизом греют душу. И то, даже в морду ему не дал. Печалька.

Триест, дворец герцога Асфанского.

Спустя неделю.

— Молодой человек, не хотите присоединиться? — меня чуть не ослепляет обаятельной улыбкой импозантный мужчина с небольшими бакенбардами и в стильном сюртуке. — Барон Сеншаль к вашим услугам.

Его товарищи по игровому столику тоже вежливо улыбаются. Этикет категорически запрещает самостоятельно знакомиться только с дамами. Мужчинам можно. Тоже представляюсь.

Знаком я пока лишь с герцогиней, хозяйкой дома. Этот момент никак не пропустишь, она всех встречает на входе. Так, а где Хендрик? Оглядываюсь, не нахожу — зал большой, с колоннами и массой народа. Долго высматривать не могу, уже вступил в беседу.

— К чему вы предлагаете присоединиться, Ваша милость? — карты я вижу, но конкретика не помешает.

— Нам нужен четвёртый, двумя парами в вист играть веселее, — приветливо улыбается барон. — Базовая ставка всего одна крона. И давайте попросту, шевалье!

Почти удерживаю взметнувшуюся вверх бровь. Однако! Сам не игрок ни разу, но доходили до меня истории о партиях, начинавшихся с дикса или даже фолта, которые кончались общим банком в десятки соверенов.

— Хотите поживиться за мой счёт, барон? — гляжу хитренько-хитренько с лукавым пониманием, почти заговорщицки. — Я даже правил игры не знаю, а вы сразу цену задираете. Прямо уже чувствую, как мой кошель пустеет.

— Вы не играете? — удивлённый барон переглядывается с соседями. — Настоятельно советую научиться. Но есть ещё одно дело. Вы всё-таки присядьте, шевалье.

Мужчина делается серьёзным. Мне представляется несколько опасным садиться за общий стол, если что — беседу в дальнейшем оборвать будет труднее. Всё-таки сажусь, отказ выглядит невежливым.

— Шевалье, а Хендрик ди Гревис кем вам приходится? — Сеншаль обнаруживает знакомство с братом.