Через неделю.

Почти пересекли герцогство с юго-запада на северо-восток. Быстро, потому что попали в его узкое место. Герцогство вытянуто с юго-востока на северо-запад. И ещё здесь дороги хорошие. По этому поводу могу в знак уважения снять шляпу. Сейчас нас ждёт суверенное графство Иссерт. Надеюсь, что ждёт. Нет — уверен.

Погода всё чаще пасмурная, но до затяжных дождей мы успеем. В работе на конюшнях они не помешают. А под открытым небом запросто временный навес соорудим. Можно и переждать непогоду под крышей, если экстренного вмешательства не требуется.

— Стэн! — меня нагоняет Дэн, который показывает назад.

Мы всё время так движемся: я с Варнаком в авангарде, он в арьергарде. Объяснять что-то ему уже не надо, сам вижу. Нас нагоняет крупный вооружённый отряд. Кончики копий, стяг, выглядывающие из-за спины луки, мечи — признаков великое множество.

— Противник с тыла! К бою!

В кои-то веки пришлось отдать подобную команду не ради тренировки, а для того, ради чего тренировались. Повозки тут же разворачиваются поперёк дороги, слуги лихорадочно натягивают тетивы на луки, занимая свои позиции. Конные ратники разбиваются на две тройки, вставая по флангам сзади повозок.

Я выезжаю вперёд. Когда я готов и с наполненным, как сейчас, источником, мне и армия не нужна. Отъезжаю шагов на пятьдесят навстречу отряду, до которого остаётся один лиг. Неотлучный Варнак держится позади.

Отряд переходит с рыси на шаг и тут же выстраивается. Но не в боевой порядок (уже легче), а в колонну по четыре, занимая всю дорогу. Впереди трое, один из них знаменосец, тот, что впереди, видимо, командир. Стяг герцога Фаргонского. Хмыкаю. Как-то долго до герцога доходит. И кто же ему виноват?

Колонна приблизилась и по команде останавливается.

— Полусотник Трентон, — крепкий мужчина в самом матёром возрасте приветствует меня небрежным жестом.

— Шевалье Стэнард ди Гревис, — прикладываю руку к шляпе.

— Вы-то нам и нужны, — заявляет полусотник, не спуская с меня внимательного взгляда.

Слегка наклоняю голову, вежливо жду. Трентон достаёт небольшую карточку из плотной бумаги. С герцогским гербом и текстом, который я внимательно читаю. Он короткий:

Шевалье Стэнарду ди Гревису

Приглашение

Дорогой шевалье! Буду рад видеть вас у себя во дворце в самое ближайшее время. Смею вас уверить, что нам ест, что обсудить. Надеюсь, вы не откажетесь побыть несколько дней моим гостем.

Кассельт, герцог Фаргонский

Подпись настолько размашистая, что по занимаемому месту конкурирует с текстом записки. Чем выше особа, тем внушительнее подпись.

— Сожалею, полусотник Трентон, — протягиваю записку обратно. — В силу непреодолимых обстоятельств никак не могу принять приглашения Его светлости. Не откажусь от встречи, например, в графстве Иссерт в ближайший месяц. Однако сам к герцогу прибыть не могу.

— Шевалье, вы что, думаете, — полусотник полностью игнорирует возвращаемую записку, — Его светлость поскачет за вами в чужое графство?

В голосе презрительное недоумение. На каменном лице, однако, ничего не отражается. Его помощник справа насмешливо фыркает.

— Зачем Его светлости скакать в соседнее графство? — страшно удивляюсь. — Вы что, с ума сошли⁈ Он же герцог!

Против бесспорных тезисов моим собеседниками возразить нечего. А я перехожу на обычный тон:

— Разве герцог не может послать на переговоры доверенное лицо? Уверен, у него много верных людей, способных выполнить такое простое поручение.

Полусотник переглядывается с помощником:

— Может, — он равнодушно пожимает плечами. — Но Его светлость приказал нам доставить вас незамедлительно.

— В приказе упоминалось, что в случае отказа вы имеете право применить силу?

Вопрос остаётся без ответа. Его я читаю в глазах. Это не трудно. Трудно представить, что какой-то жалкий шевалье отвергнет приглашение самого герцога.

Принимаю решение:

— Варнак, перо! — через минуту слуга подаёт чернильницу с пером.

Дощечку, на которую положил приглашение, он придерживает для удобства. Пишу на обратной стороне. Только там достаточно места, и всё равно приходится быть кратким.

На этот раз полусотник не может не обратить внимания на мой жест. Принимает. Долго читает, встряхивает головой, перечитывает. Смотрит на меня, и на этот раз изумление всё-таки проступает на его каменном лице.

— Шевалье, вы серьёзно? Вы отвергаете приглашение Его светлости? Вы понимаете, что это оскорбление?

— Почему же оскорбление, полусотник? Мне представляется, что указанная причина вполне уважительная для отказа, — чуть подумав, втыкаю Трентону шпильку: — К тому же это не вам решать, оскорбление для Его светлости мой отказ или нет. Оставьте всё-таки этот вопрос в ведении герцога.

Город Трир, столица Фаргонского герцогства.

Дворец Его светлости, восьмью днями ранее.

Герцог сидит в малой гостиной перед камином, задумчиво крутит в руках послание Стоксена. Снова этот наглый шевалье. Письмо от этого выскочки в прошлый раз отправилось в этот самый камин. Герцог Кассельт поддался вспышке раздражения: что себе позволяет этот наглый мальчишка! Но текст его письма словно выжгло в памяти…

Ваша светлость! Бесконечно благодарен Вам за огромные возможности, которые Вы, пусть и невольно, мне предоставили. Должно быть, Ваша светлость уже знает о недоразумении, которое произошло у меня с Вашим вассалом, графом ди Хемфолтом. На случай, если Вас не уведомили, сообщаю об обстоятельствах дела. Со своими людьми мы работали на графа больше месяца и за вылеченных лошадей и других животных не получили от него ни фолта. Ваш вассал нас бесстыдно обманул.

Поймите меня правильно, Ваша светлость. Я вовсе не ставлю этот прискорбный случай в вину лично Вам. Готов поклясться в этом перед Праотцом. Наоборот. Как уже упомянул, у меня появились весьма соблазнительные возможности. А именно:

Теперь я имею полное право брать с заказчиков плату авансом. Их возражения легко сниму описанием происшедшего в Вашем герцогстве.

С прискорбием к сему сообщаю, что в дальнейшем не смогу работать в Вашем славном герцогстве. Уверен, что у вас достаточно знающих и опытных людей, которые успешно справятся со своей работой без моего участия.

С глубочайшим уважением к Вашей светлости

Шевалье Стэнард ди Гревис.

Вот прохвост! Делает вид, словно не понимает, какую славу создаст мне во всём королевстве!

Теперь Стоксен описывает работу шевалье в замковой конюшне. Герцога впечатлило. По словам графа, его конюший говорил о Стэнарде с огромной почтительностью. Также граф осторожно интересовался, что станет с его добрым соседом графом ди Хемфолтом, и просил сильно на него не злиться. «Всякие недоразумения случаются, Ваша светлость…»

Где-то он раньше слышал имя этого наглеца, герцог мучительно вспоминает, но бесполезно.

Ужин в обеденном зале.

— Что-то ты хмурый сегодня, папочка, — Имельда своим щебетанием пытается растормошить отца.

Герцог отмахивается. Мужчины не склонны перекладывать свои трудности на любимых женщин. Но вдруг Кассельт замирает, глядя на дочь. Это же она — да, точно она — говорила об этом наглом не по возрасту юнце!

— Скажи, Имельда, — тон герцога вполне соответствует обычной семейной беседе, — ты что-то рассказывала мне о некоем шевалье… как его?

Герцог щёлкает пальцами, искусно делая вид, что не помнит имени.

— Каком шевалье? — раскрывает свои большие и прекрасные глаза маркиза.

— Ну, этот… коней он вроде пользует…