Чай они допивали в молчании. Хотелось поразмышлять в тишине, но в голове билась еще одна беспокойная мысль, и Карантир напрасно старался от нее отвязаться.

- Я навещу соседа, - сказал он хмуро. - Отдохни.

- Того, с ранами от когтей? - спросила Мари живо. - Я бы с ним поговорила. И взглянула на эти раны.

Карантир только пожал плечами. Хочет - пусть говорит.

Питер оказался в постели, но выглядел лучше, чем прошлым утром, не таким бледным и заметно бодрее. Соединённые усилия врача и целителя делали свое дело: художника не лихорадило, он поел и уверенно двигался к выздоровлению.

Увидев гостью, он явно взволновался и смутился. Даже натянул на себя покрывало, пряча поношенную несвежую рубаху от гостьи, пока Карантир представлял их друг другу.

- Простите, - только и смог он пробормотать вместо приветствия.

- Мари, возможно, знает, что за тварь напала на тебя, - сказал Карантир, пряча улыбку.

- Моя семья когда-то жила здесь, - пояснила Мари. - И неплохо знала эти места.

- И.. ээ... что же они знали?

- В этих краях и вправду бывало неспокойно и жили опасные существа. Мне нужно взглянуть на ваши раны, чтобы узнать точнее.

Питер покраснел - пошел неровными пятнами по лицу и даже шее.

- Не беспокойтесь, - Мари заговорила успокаивающе, - я умею обрабатывать раны и лечить их.

- Вы... Врач?

- Нет, я живу там, где не ждут целителей и все делают сами.

- Возможно, это был просто медведь, - заверил ее Питер, опустив глаза. - Пожалуйста... Извините...

- Я подожду, - спокойно согласилась Мари, отворачиваясь.

Питер суетливо откинул покрывало и неловко стянул мятую рубашку, посмотрев на Карантира с укором. Но тот лишь молча взялся за повязку. Когда ее сняли, Питер снова натянул покрывало, насколько возможно, и только после этого неловко сказал:

- Я готов, мисс... Мисс Конгар. Вы ведь... не американка?

- Нет, моя семья приехала из Франции, - отозвалась она, подходя.

- Oh, je… je connais un peu le français. Où avez-vous vécu en France? - неровно выговорил Питер, глядя в сторону.

Мари быстро улыбнулась и согнала улыбку.

- Лучше говори по-английски. Тебя трудно понять. Не беспокойся.

Питер смутился ещё сильнее и опустил голову.

- Всегда мечтал побывать во Франции, - сказал он торопливо. - Учиться у парижских художников... Взглянуть на старинные города...

- Я ничего не знаю про парижских художников, - серьезно отозвалась Мари. - Я из Бретани, моя семья там растила яблоневые сады, ловила рыбу и пела песни.

Здесь она замолчала, провела пальцами вдоль зашитой, уже заживающей раны на плече и что-то очень тихо прошептала. Питер вздрогнул.

- Это не медведь, - заключила Мари. - Это и правда похоже на когти белого шатуна.

- Откуда вы знаете?

Мари вздохнула.

- Мне довелось видеть тех, кого он убил. Но тебя он не убил. Так странно.

- П-почему? - пробормотал художник.

- Потому что он всегда хочет убивать. Это его природа.

- Мог ли его кто-то отозвать? - уточнил Карантир.

- Я не слышала про такое. Может быть, мудрецы индейцев умели его отгонять. Но ничего об этом не знаю.

- Я не понимаю, о каком белом шатуне вы говорите. - сказал Питер неловко.

- Так зовут тварь, которая на тебя напала.

Питер отвернулся и снова попытался натянуть на себя покрывало.

- Кажется, мне ещё больше повезло, чем я думал... – глухо произнес он. – Но… если бы не эта тварь, я бы, наверное, вас не встретил... Или встретил бы более... Подходящим. Для знакомства. Прошу прощения. Я хотел бы выглядеть лучше при встрече с вами.

- Ты жив, это главное, - сказала Мари.

Питер замолчал ещё более неловко, чем говорил.

Карантир молча наложил свежую повязку, и они вышли из комнаты художника, провожаемые его смущенным, но настойчивым взглядом.

- Ты ему нравишься, - усмехнулся Карантир.

- Я вижу. Даже слепой заметил бы, - грустно улыбнулась Мари. - Надеюсь, он не решится - будет жаль его расстраивать...

- Я пойду к себе.

- Постой.

Карантир поднял бровь. Мари молчала. Боролась сама с собой.

- Мне страшно быть здесь одной, - призналась она наконец. – Среди чужих людей. Ты говорил, что плавал на маяк. Давай возьмем лодку, флейты и поплывём туда снова. Это лучше развеет дурные мысли, чем сидеть среди стен в одиночестве.

- Мужчине и женщине здесь не принято быть долго наедине.

- Мне все равно, что будут говорить люди. Я не хочу бояться.

Карантир внимательно посмотрел на нее.

- Разве эти люди пытались вас убить?

- Но другие пытались.

Карантир махнул рукой, забрал из комнаты флейту и отправился за лодкой.

Они вышли в море, и Карантир сразу направил ее прочь от берега. Размеренный труд гребца и свежий ветер действительно успокоили его. По дороге Мари пела рыбацкую песню на французском, ударяя ладонями по бортам, он греб в ритм этой песни, и пролив они пересекли на удивление быстро.

- Целый дом! - воскликнула она, когда подплыли ближе, и из-за леса показался маяк главного фарватера. - Я помню здесь маленькую хижину! Хозяин выносил лампу на порог и сидел на ступенях, настолько внутри было тесно. А теперь целый дом на скале, с башенкой.

- Все быстро меняется. Слишком быстро. Пятнадцать лет - и маленький город вырос почти вдвое.

- Не этот, - уточнила Мари.

- Не этот.

- А где живешь ты сам?

- Я изучаю науки в Бостоне, - сказал он. – Это очень большой город.

- Бедный ты, - сказала она. - Как только выносишь это.

- С трудом. Скажи… здесь можно остаться на ночь?

- Можно. Здесь никогда не жил никто из нас. Здесь никто тебя не потревожит и не захочет твоих сил. И даже не услышит, если ты сам о том не попросишь.

- Уже хорошо, - проворчал Карантир и усмехнулся.

Он вытащил лодку на берег подальше, закрепил среди камней и сел на большой гранитный валун выше полосы прилива. Закат угасал, на высоком чистом небе снова выступили звёзды, только Звезды Надежды не было видно из-за маяка и скал.

- Я надеюсь, ты не потеряла вистл, - сказал он, доставая деревянную флейту.

- Ты же не теряешь свой нож, - отозвалась Мари.

Две флейты звучали среди камней почти всю ночь. И если смотритель маяка в доме и слышал их, то не вышел наружу и ничего не сказал.

Раннее утро нашло их обоих в гостинице, за горячим завтраком на двоих. Зевающий от ранней побудки мистер Аллен принес свежий чай, темный и терпкий, заваренный так щедро, что бодрил подобно кофе. Солнце сияло прямо с утра, небо светилось густой синевой. А Карантир и Мари яростно спорили.

- Шатун враг всем на острове! - настаивала девушка. - Пройдет несколько дней, я помирюсь с отцом... Так уже случалось! И мы мирились. Не торопись! Тебе пригодится их помощь! И может, кто-то из теперешних жителей тебя тоже поддержит.

- Что толку ждать помощи? Я найду его сам. Без помощи твоей семьи и этих людей. Они и так напуганы до полусмерти, какие из них охотники?

- Это тебе не дичь!

- Будет дичь, - сказал Карантир жёстко. - Я отправлюсь в лес и найду его днём, в логове. Нечего ждать, пока кого-то задерут снова.

- С тварью не мог справиться целый отряд людей, а ты хочешь найти ее один?

- Отряд кого? Фермеров? Крестьян, которым дали в руки оружие и погнали воевать? Смешно, - Карантир фыркнул.

- Я уговорю семью помочь!

- Конгар не из тех, кто быстро сдается. Даже тебе.

Мари опустила глаза.

- Ты самонадеянный упрямец.

- Я ходил на разных тварей, и в прошлом, и даже не очень давно, - Карантир решил не пояснять, что не очень давно тварь пришлось ловить целым отрядом. - Не бойся за меня. И рассказывай, наконец!

Девушка вздохнула.

- Его не раз видели спускавшимся с большой зеленой горы на востоке, которая как купол, - объяснила она. - Индейцы называли ее горой Первого света. Солнце на рассвете освещает ее первую в этих местах... Она вся из гранита снизу доверху. Но ты сам видел, эти холмы такие древние, что постарел даже гранит, он весь в трещинах, и наверху они ещё больше. Шатун прячется где-то в расселинах на склоне. Но летом, в зарослях, найти его будет непросто.