Мари вздохнула.

- И знаешь! Я снова встретила этих парней, здесь, в Акадии! И тот самый парень, что пригласил меня тогда, стал за мной ухаживать, позвал танцевать... а потом спросил: мне знакомо твое лицо, не встречались ли мы где-то раньше? О да, милый, да, мы встречались - на ярмарке в Нанте! Ты подарил мне обручальное кольцо! Разве ты не помнишь?..

- Но это было давно.

- Да. Какой сейчас год? По их счету?

- Тысяча восемьсот семьдесят первый, месяц август.

- Да, - задумчиво кивнула Мари, - это было давно. Люди не могут жить так долго...

Солнце уже село за горизонт. Лес уже утонул в синих сумерках, покрылись тенями острова на заливе, и только небо на закате еще светилось оранжевым и розовым. Высоко над морем сияла Луиниль.

- Вот мой ответ твоей истории, - нарушил тишину Карантир. – Однажды и я потянулся сердцем к человеческой женщине. Она была предводительницей своего народа. Я предлагал ей союз и свою руку, но она выбрала своих людей и свой путь и увела их прочь. Позже мне сказали, что она умерла незамужней и бездетной, лишь вырастив племянников как родных детей. Не спрашивай моего совета, как любить смертных торопливых людей, ничего хорошего я тебе не скажу.

Они молча стояли рядом, пока сумерки не погасли.

Возвращаться Карантир не стал. Он сделал то, что хотел с первого дня - взял свое брошенное в прошлый раз одеяло и отправился выбирать место под соснами и елями. В полумиле от сгоревшего дома, на склоне над морем, он устроил себе постель из еловых веток поверх залежей мертвых рыжих игл и лег, завернувшись в одеяло. Звёзды светили ему сквозь ветви до рассвета, и взошла перед ним Звезда Надежды, а он все думал о земле на той стороне океана, из которой люди изгнали так подобный им народ. Незнакомый, схожий с людьми, скрытный, пугливый - и все же подобный.

К сгоревшему дому Карантир вернулся поздним утром, и ещё подходя, почувствовал, что там больше одного живого существа.

Теперь их было четверо. Рослый хмурый мужчина в одежде переменчивого цвета холодного моря, на которой не разглядеть швов и застежек, невысокая темноволосая женщина в более светлом, жемчужных цветов платье, и светлый юноша, который держался позади них. И Мари, которая все беспокойно притрагивалась к ним, словно боясь отпустить.

Все они были живыми и телесными, но от старших веяло холодом. Спустятся сумерки - и они засветятся холодным светом, подобным лунному. Их дочь же сияла теплой радостью, как отблеском солнечного света. И только юнец оставался погасшим, словно не очнулся до конца в здесь и сейчас.

- Вот тот, о ком я говорила! – вскочила Мари. - Это Карантир, сын Феанора, из народа нолдор.

- Конгар, сын Келлаха, - мужчина расправил плечи, - благодарит Карантира, сына Феанора, за наше спасение.

Мужчина перед ним был высоким и сильным, и лицом он подобен был больше смертным, чем эльфам. Несомненно, это он в тот раз схватил всю силу, до которой дотянулся, и хватка его была отчаянной. Он говорил церемонно, и словно бы с усилием – словно бы сама благодарность его тяготила; и выговор его был непривычным и гортанным.

- Норвенн, дочь Гаэля, благодарит тебя, - слова женщины слетели легко и искренне.

- Эван, сын Конгара, благодарит тебя, - повторил за ней юноша эхом. Смотрел он при этом на отца.

- Благодарю тебя, - сказала Мари, складывая руки на груди. Радость бурлила в ней, но она сдерживала ее с видимым усилием. Словно хотела бы не благодарить словами, а кружиться в танце, но не позволяла себе.

- У тебя интересное имя, Карантир, сын Феанора, - задумчиво проговорил Конгар. - Не имеешь ли ты отношения к Корентину из Кемпера? Конечно, он жил уже давно - но ведь и тебе немало лет?

- Немало, - коротко ответил Карантир. – И нет, не имею. Я здесь недавно и никогда не слышал о Корентине из Кемпера. Я лишь рад найти подобных себе.

- И все же имя твое кажется мне знакомым. Мы и вправду можем быть дальними родичами... Мы впервые слышим о народе нолдор. Но когда-то наших народов было гораздо больше, наши земли на другой стороне океана были обширны. Это здесь мы беглецы, изгнанники, лишенные своего дома и своих людей. Но скажи мне...

Конгар всматривался внимательно и жадно, пытаясь не то разобрать чувства, не то уловить мысли. Но Карантир отгородился крепко.

- Ты, может быть, изгнанник, как и мы, но ты не простой изгнанник, - заключил Конгар. - Кто ты среди своих? Я не о смертных сейчас.

- Когда-то я был князем народа нолдор. Но здесь нет нолдор. Чем это важно, Конгар, сын Келлаха?

- Это важно, - Конгар теперь смотрел настороженно. - Потому что ты разбудил нас. И что же ты хочешь от нас, Карантир сын Феанора? Для чего ты это сделал?

- Ваша дочь разбудила вас, - отрезал Карантир. - Я лишь помог ей. Но если вы здесь и задаете вопросы - я хочу от вас знаний. О вашем народе, потому что мы долго были одни, сами по себе. Об этом острове. И о том, что за твари приходят сюда с той стороны.

- Это сложные вопросы, князь, - глаза Конгара похолодели. - И ответы на них непростые.

- Просто расскажи ему! - попросила Мари с улыбкой.

- Помолчи, пока говорят старшие, - прервал ее Конгар.

А вот это уже дурно пахло.

- Нам всегда было непросто жить возле людей, - начал мужчина неторопливо. - Мы старались не пускать их в нашу жизнь, и рассказывать о себе лишь немногое и лишь самым доверенным. Мы станем уязвимы, если люди станут слишком много знать.

- Понимаю, - и Карантиру хорошо слышно, что это не вся правда. Конгар выстраивал из слов щит, чтобы сказать как можно меньше.

- На той стороне океана у нас были люди, которым мы доверяли.

"Их верные".

- Мы говорили на одном языке. Мы покровительствовали и помогали им. Они уважали нас и защищали от любопытных глаз и людской несправедливости. И так было долго. Но однажды в той стране свергли короля, обезглавили его приближенных и пришли к нам. Их было слишком много, наши люди не могли защитить нас. Многих убили, заточили в тюрьмы или отправили на войну. А мы в сопровождении немногих покинули наши земли и ушли в изгнание. И нашли нашу новую землю здесь.

Конгар бросил на Карантира взгляд – холодный, настороженный.

- Похоже, ты знаешь это, князь, - добавил он.

- Да. Твоя дочь рассказала мне.

- Только мы не нашли покоя в этой земле. Не прошло и одного людского поколения, как сюда пришли новые захватчики. Они изгнали и наших людей, и тех, кто жил здесь еще до нас. Поселились здесь, вынудили принять их власть, их порядки, даже их язык. Сейчас мы говорим на языке захватчиков, князь! Они не любят нас и боятся, хотя никто из нас не делал им ничего плохого! Для них мы нечисть и порождение Тьмы!

- Потому что вы иные. Другой народ, - согласился Карантир.

- Да, но не только. Они захватчики, они присвоили эту землю, и знают, что эта земля не принадлежит им! - Конгар возвысил голос, умело заполнив им пространство. - Но мы здесь совершенно одни.

- Ты вернул нас из небытия, и мы всегда будем благодарны, - заговорила Норвенн. - Но нас легко уничтожить в одиночку.

- К чему вы ведете? - бросил резко Карантир, догадываясь уже, что будет сказано дальше.

Глаза Конгара вспыхнули на мгновение. Он заговорил медленно, с трудом.

- Мы... умеем быть благодарными, князь Карантир. Особенно когда речь идет о жизни рода. Но сейчас мы потеряли все. И если мы вернем нашу землю... Мы сможем щедро отблагодарить тебя. И мы поделимся всем, что знаем о тайнах этой земли, и о наших народах с этой и с той сторон океана.

- У тебя много сил, князь, - Норвенн просительно сложила руки. - Помоги же нам!

В ее глазах была надежда. В глазах Конгара было нетерпение, которое он старался сдержать и остаться непроницаемым. Сын их лишь послушно повторил жест матери.

И только Мари не скрывала ни растерянности, ни досады.

- С этим я вам не помогу, - Карантир призвал на помощь все свое невеликое терпение. - Я здесь не для того, чтобы вмешиваться в чужие споры о земле.