Такие дети страдают не от скандалов и побоев родителей, а от их полного равнодушия. Девочки и мальчики, которые растут в семьях типа медузы вида Б приучены думать, что, если им что-то нужно, придется все делать самим, полагаться не на кого. Они заброшены, а стало быть, несчастны. Такие дети никому не доверяют. Их проблемы никого не волнуют, и они, чтобы добиваться желаемого, учатся лгать и манипулировать людьми.
Базовые характеристики семьи типа медузы таковы:
Наказания и награды нелогичны и зависят от настроения родителей. В понедельник ребенка наказали за то, что подрался с сестрой, во вторник на это никто не обратил внимания, а в среду ему подарили машинку, потому что целый день сестру не трогал. Девочка начинает думать, что в родном доме ей защиты ждать не от кого. Да и рассказывать родителям о своих трудностях в школе без толку. Ее брат, в свою очередь, не учится контролировать собственные поступки и чувства. Зато он привыкает к тому, что за дурные поступки наказание следует далеко не всегда, так что главное — не попадаться.
Принцип «сейчас прощаю, но в другой раз…». Когда ребенок допускает ошибку, ведет себя неправильно, лжет или кого-то обижает, иногда он получает по заслугам, а иногда нет («Я тебе говорил — поцарапаешь машину, сам будешь платить за ремонт. Сейчас, так и быть, заплачý я. Но знай — в следующий раз ты не отвертишься», «Ладно, я сделаю вид, что не заметил, что ты его ударил. А тебя предупреждаю: еще раз такое произойдет, удалю с поля. Иди и помни, что это было в последний раз…», «Ты очень плохо поступила с сестрой. Чтобы больше я такого не видела!»). Подобная непоследовательность идет вразрез с идеей ответственности и напрочь сбивает все моральные ориентиры.
Угрозы и подкуп — обычное дело. Когда в семье активно применяют угрозы и подкуп, чтобы контролировать поведение детей, те очень быстро приноравливаются: плохое надо делать втихаря, а хорошее — напоказ. Это отлично развивает у них навык извлекать выгоду из всего, но ничего общего не имеет с честной, искренней дружбой, умением признавать и исправлять ошибки, жалеть тех, кто в этом нуждается, и помогать им. Такие дети не знают, как получить то, что им нужно, без манипулирования. В мире, где любые отношения — своего рода сделка, о бескорыстной дружбе можно забыть. А между тем умение крепко, искренне дружить — прекрасная защита от травли.
В основе поведения родителей и детей лежат эмоции. Когда все делается на эмоциях, детям бывает сложно услышать свой внутренний голос (создать свой собственный нравственный кодекс), который будет звучать прежде, чем ребенок на что-либо решится. Это исключительно важный момент для самоконтроля, помогающий гасить эгоистичные или агрессивные проявления. Не слыша эту струну, дети действуют, не думая о возможных последствиях и реакции окружающих на их поступки. Если доминантной эмоцией ребенка является гнев, он точно приучится видеть в малейшей чужой ошибке злой умысел. Это в одинаковой степени относится и к агрессору, и к жертве. Агрессор будет искать повод на кого-нибудь наброситься, а жертва, у которой тоже есть проблемы с самоконтролем, вольно или невольно ему такой повод даст. Свидетели, которые якобы ни при чем, часто не выбирают, к кому присоединиться, за них этот выбор делают все те же плохо контролируемые эмоции, и потому одних охватывает злоба и ярость, как агрессора, а других страх, как жертву. В любом случае помощи от них жертва не дождется.
В семьях типа медузы вида Б детей не учат анализировать чувства и управлять ими. Взрослые очень часто сами срываются и впадают в крайности. Нередко они проявляют сверхопеку или навязывают ребенку свои собственные эмоции, не давая ему разобраться в том, что же чувствует он сам («Моя дочь не хотела его обидеть!», «Ваш мальчик наверняка первый начал. Мой ни в чем не виноват!»). У детей, задавленных излишней опекой, не сформируются поведенческие навыки, необходимые, чтобы противостоять агрессору. У них нет того, что так ценится в детских сообществах: жажды приключений, физической ловкости и храбрости, готовности рискнуть. Им не дают возможности научиться разумно решать конфликты. Нет у них и уверенности в себе и самоуважения, столь нужных, чтобы поставить агрессора на место.
Родители в семьях типа медузы склонны оберегать своих детей от сложных переживаний, поэтому те привыкают во всем полагаться на окружающих: пусть они скажут, что я чувствую. Это порождает беспомощность, неумение решать проблемы и желание всегда искать виноватых («Меня даже слушать не стали… А вот если бы выслушали…», «Она смотрит на меня как на дуру», «Это не я сделал. Я не виноват!»).
Если родители равнодушны, если они не обращают внимания на чувства и переживания ребенка, он неизбежно начнет загонять их глубоко внутрь, а с людьми станет общаться, манипулируя ими. Одни отвергнутые в семье дети — душевно отвергнутые! — добиваются превосходства, унижая своих сверстников: им хорошо, когда удается сделать другому плохо. А всех, кто становится на их пути, они найдут возможность с этого пути столкнуть — своими руками или чужими. Другие замыкаются, никого и близко к себе не подпускают. Но им так нужны чьи-то любовь, одобрение и признание, что как раз такие дети — первые кандидаты в свиту агрессора.
«Любовь» с массой условий. Да, все как в семьях типа кирпичной стены, только, чтобы заслужить одобрение и ласковое слово, дети в семье типа медузы должны угодить отцу и матери. Они понимают, что это их обязанность — родителям должно было хорошо. И точно так же, как у детей, растущих за кирпичной стеной, их «значимость» определяют отец с матерью. Если ребенок из семьи типа медузы привык чувствовать себя никчемным, то и других он воспринимает как ничтожества, обидеть которых — беда небольшая. А если это очень чувствительный ребенок, то оскорбления и насмешки агрессора могут причинять ему настоящие мучения. И он будет готов пойти на все, лишь бы снискать снисходительное одобрение сверстников.
В семьях типа медузы обоих видов могут вырасти и агрессоры, и жертвы, и свидетели, которые якобы ни при чем, и в первом случае, поскольку их выходки никто не пресекает, они подчас превращаются в настоящих домашних тиранов, которые сначала будут травить братьев с сестрами, а потом перекинутся и на родителей. Вторые, подавленные тем, что чувствуют себя никому не нужными, станут покорно терпеть диктат властных и жестоких сверстников. Третьи присоединятся к своре агрессора или будут просто наблюдать за издевательствами, не имея сил и воли на то, чтобы вмешаться.
Жесткая, непрошибаемая в своей косности «кирпичная стена» и аморфная, желеобразная «медуза» вроде бы ничего общего не имеют, но это только на первый взгляд. Дети в семьях типа кирпичной стены и типа медузы, конечно, вырастут, но они не сумеют раскрыться, не расцветут… Для того чтобы это произошло, нужны особые ориентиры, свобода и открытость — те, которые дают семьи типа основного стержня.
Семья типа основного стержня
Эти семьи, как, впрочем, и все другие, разнятся не только по составу, возрасту и расовой принадлежности их членов. Они не относятся к какому-то определенному социальному классу, и место, где они живут, тоже может быть любым. Иногда во главе такой семьи стоят пожилые дедушка и бабушка, а иногда очень молодые родители. Бывает, что эти люди религиозны, а случается, что нет. Род их занятий тоже роли не играет.
И тем не менее у них безусловно есть нечто общее. Это чувство собственного достоинства у каждого члена семьи и принадлежности к единому сообществу — тесная связь всех со всеми. Здесь нет насилия, а вот забота и взаимовыручка есть.
Можно описать такие семьи и, что называется, от обратного. Их роднит отсутствие жесткой иерархии и давления. Уважения здесь не требуют — его прививают и выражают. Детей приучают задавать вопросы. Оспаривать авторитеты не возбраняется. Ребенок имеет полное право сказать «нет» и вообще высказаться по любому поводу и быть услышанным. Родители учат детей уважению и самоуважению на личном примере. Еще их учат проявлять любовь к другим и любить себя. Когда надо, к ним относятся с сочувствием, и дети умеют сопереживать, видеть чужую боль — не просто сострадать ей, но и пытаться ее облегчить. В семье типа основного стержня ценят постоянство, принципиальность и честность, стараются поддерживать мир и спокойствие, что так необходимо детям, дабы обретести нравственные ориентиры. В таких семьях нет мелочной опеки, как и жесткого контроля, которые всегда влекут за собой агрессивное сопротивление, покорность или манипулирование. Дети чувствуют себя равными членами сообщества. Они могут свободно самовыражаться, а значит, не нуждаются в уловках, вранье и подхалимаже. Такие дети не боятся выйти ни против одного агрессора, ни против всей своры мучителей. Им есть что противопоставить несправедливости.
