• Не тупи, ты же не чукча.

• Ты за рулем себя ведешь как блондинка.

• Он бегает как девчонка.

• Это так по-гейски…

Достаточно обратить внимание на то, что лежит в основе этих обидных ярлыков, подтолкнуть ребенка к пониманию, что по сути своей они язвительны и несправедливы — не только по отношению к тому, на кого сейчас конкретно навешены, но и всех тех, кто относится к «жидам, блондинкам, чукчам…». Часто эти фразы употребляют взрослые — дома и на улице. Они проскальзывают в СМИ — не в новостях, конечно, а, скажем, в ток-шоу. И дети повторяют их не задумываясь, что называется, автоматически. Эти замечания оскорбительны, грубы, могут подготовить почву для издевательств, но тем не менее травлей назвать их нельзя.

Импульсивная агрессия

Травлю не надо путать и с импульсивной агрессией, то есть спонтанным агрессивным выплескиванием эмоций. Такая агрессия обычно возникает как эмоциональный ответ на неприятную или конфликтную ситуацию. Преуменьшать либо оправдывать ее не стоит, но это все-таки не травля. Импульсивная агрессия также может быть реакцией человека, подвергшегося травле, но и в данном случае это не ответная травля с его стороны.

Конфликт

Конфликт, даже плохо управляемый, тоже не травля. Неагрессивное, хотя и не всегда дружелюбное детское поведение, такое как соперничество между братьями и сестрами, или враждебное — драки один на один с ними же либо ровесниками — это не травля. Конфликты — естественная, если не сказать необходимая, часть нашей жизни. Речь тут идет о разногласиях или противостоянии людей, идей, целей, принципов. Конфликты неизбежны — дома, в школе, на работе. Другими словами, социума без них нет. Они, безусловно, болезненны и дискомфортны. И тем не менее любой конфликт можно уладить, решить его, если подойти к этому ответственно, а еще лучше — творчески. И уж конечно, без насилия. Пассивность при этом так же вредна, как и открытая враждебность. Люди, которые всеми силами избегают конфликтов, в конце концов привыкнут сносить несправедливости, а то и издевательства молча либо будут подавлять свои гнев и ярость. Перед агрессорами такие страстотерпцы более уязвимы, да и нужно же себя уважать! А когда конфликт рассматривается как соревнование — один человек выигрывает, другой неизбежно проигрывает, — инструментом воздействия часто становится агрессия, эмоциональная и физическая. Есть еще один вариант — самоустранение, но он тоже непродуктивен, ведь когда-нибудь обязательно сложится такая ситуация, при которой отступить без боя не удастся.

Наша задача — понять, как достичь честного, равноправного и справедливого решения и урегулирования наших собственных конфликтов и помочь детям сделать то же самое. Задача не из легких, что уж тут говорить…

Иногда, чтобы помочь двум сторонам найти решение, которое оба посчитают честным и справедливым, требуется посредник — нейтральный и беспристрастный. Взрослые могут научить детей на своем примере тому, что насилие — это безответственный и неэффективный метод разрешения конфликта, а подход, исключающий использование насильственных способов, наоборот, почти всегда позволяет добиться отличных результатов. А еще такое решение будет зрелым и мужественным. Если научить детей рассматривать конфликт не как соревнование, но как кризис, то есть резкое изменение ситуации, своего рода перелом, они смогут не допустить агрессии и в то же время не станут уклоняться от участия в выяснении отношений. Они примут эти вызовы, научатся отстаивать свое мнение, позицию, интересы. А как им еще взрослеть?

Любой неразрешенный конфликт может перерасти в противостояние, и хорошо, если без применения какого-либо оружия. Впрочем, человек, владеющий, например, приемами рукопашного боя, сам по себе оружие… Действия, которые, не исключается, спровоцировали затянувшийся конфликт, нанесут какой-нибудь его стороне физический вред. Это уже компетенция органов охраны правопорядка, а потом и юристов, но травля как таковая ими, скорее всего, будет исключена. Угроза физической расправы — начальная точка такого противостояния, как и использование оружия — конечный пункт этого прискорбного пути — вопросы, решаемые судом, но ни то ни другое травлей признано быть не может.

Бестактность + бездумность, импульсивная агрессия и конфликт отличительных свойств травли не имеют. Это проблемы, которые на их начальном этапе должны распознать родители и педагоги и эффективно их решить. Каждая из этих проблем, если от них будут отмахиваться, игнорировать или оставят все как есть, чревата ухудшением человеческих отношений, и это еще в лучшем случае.

Итак, некоторые насильственные действия не имеют отличительных признаков травли. Для вопросов, которые мы разбираем, это важно. Обычно их называют преступлениями на почве ненависти, и речь идет о преступных действиях в отношении индивидуума или группы лиц либо их имущества, а жертвы агрессор выбирает, исходя из расы, этнической принадлежности, этноса, вероисповедания, пола, сексуальной ориентации или особенностей физического и психического развития. Это не бестактность и не импульсивное, спонтанное проявление агрессии, и здесь точно не дадут желаемого эффекта методы урегулирования конфликтов. В таких случаях требуется не только юридическая оценка этих противоправных действий, но и оценка их обществом, которая будет способствовать устранению высокомерия и презрения, питающих идеи насилия.

Обратимся к примеру. В ноябре 2013 года троих студентов Университета Сан-Хосе (Калифорния, США) обвинили в травле на почве расизма и исключили из этого учебного заведения. Они в течение двух месяцев мучили своего соседа — 17-летнего Дональда Уильямса: вешали ему на шею велосипедный замок и утверждали, что потеряли ключ, обзывали, оскорбляли, несколько раз запирали в комнате. Другие соседи знали, что происходит, но мысль встать на защиту Дональда им в голову не пришла. Как и мысль сообщить о травле администрации университета…

Одно из прозвищ, которые агрессоры выбрали для Уильямса, — «три пятых» уходит корнями в постыдные времена работорговли: тогда афроамериканцев считали за три пятых человека… Молодые люди знали, что значат эти слова, и намеренно выбрали их, чтобы унижать Дональда.

Я уверена в том, что среди проблем, из-за которых расовая травля цветет пышным цветом и с завидной регулярностью пополняет статистику преступности на почве ненависти, не последнее место занимает отказ называть травлю травлей. В конце концов Дональд Уильямс пожаловался члену университетского совета. Тот пообщался с теми, кто жил с юношей в одной комнате, но не для того, чтобы остановить травлю, а дабы, как выразился этот «миротворец», наладить отношения в группе. Агрессоры не были привлечены к ответственности и даже усилили травлю. Уильямсу пришлось идти за защитой своих прав в суд, и только после этого администрация университета прозрела…

Агрессоры подчас словно и не ведают, что творят («Мы просто шутили…», «Это был розыгрыш, не более того!»)… На самом деле все они прекрасно понимают, но стараются отвлечь внимание от истинной природы своих целей и поступков. Они с радостью идут на мнимое «налаживание отношений в группе», и случай с Дональдом Уильямсом тому яркое подтверждение. Это типичный пример того, как травлю «перепутали» с конфликтом.

Результаты исследования, которое мне довелось провести во время работы над первым изданием этой книги, повергли меня в шок: в основе большинства программ по психологии, разработанных для школ, лежала идея уладить конфликт. Люди, которые составляют такие документы, имея в виду как раз предотвращение травли, наверное, поднаторели в разрешении разного рода конфликтов, но, похоже, не имеют понятия, как определять травлю и эффективно ей противостоять. Глядя на то, сколь часто в таких программах упоминается польза привлечения к работе посредника, становится не просто тревожно… Травля приравнивается к конфликту, и проблему тоже предлагается урегулировать. Неверен сам подход! Жертва не может — и не должна! — достигать какого-либо «соглашения» с теми, кто ее травит. При конфликте обеим сторонам хорошо бы иметь желание пойти на компромисс или отказаться от чего-то, дабы его уладить. Агрессоры уже находятся в позиции силы и уже посягнули на чувство собственного достоинства и эмоциональное благополучие своих жертв, а то и лишили их и того и другого. Не слишком ли от многого мы просим отказаться тех, кого травят?