В работе по оценке и прогнозированию подросткового агрессивного поведения, проведенной специалистами независимого, частного Пеппердинского университета (Малибу, Калифорния, США), использовались тревожные признаки, описанные Гэвином де Беккером, но наряду с этим они описали несколько других сигналов для нас — родителей и педагогов. Нам надо знать все источники информации, которые помогут распознать возможные знаки опасности.
В анкете, составленной в Калифорнии, за каждый ответ «да» начисляется пять баллов. Суммарный балл и определяет склонность ребенка либо подростка к агрессивному поведению.
Анкета
Подросток (ребенок):
— подвержен истерикам и неконтролируемым вспышкам гнева. Он обзывается, оскорбляет других, ругается;
— когда злится, постоянно сыплет угрозами;
— приносил в школу оружие (нож, кастет и т. д.);
— совершал серьезные дисциплинарные проступки в школе или вне ее стен. У него были эпизоды употребления наркотиков, алкоголя или других психотропных веществ либо даже имеется зависимость;
— держится особняком, друзей у него мало или совсем нет;
— проявляет интерес к оружию, взрывчатым веществам и т. п.;
— ранее прогуливал занятия в школе, его отстраняли от занятий или и вовсе исключали из учебного заведения;
— проявляет жестокость по отношению к животным;
— не имеет контроля и поддержки со стороны родителей;
— был свидетелем или жертвой насилия (непринятия) в семье. Травит или пугает сверстников либо детей младшего возраста;
— склонен винить других в трудностях и проблемах, которые он сам создает;
— предпочитает телепередачи, фильмы, где много сцен насилия, и «тяжелую» музыку;
— читает литературу о ритуальной жестокости;
— отражает темную сторону жизни в школьных сочинениях;
— состоит в сообществе или асоциальной группе, где его признают своим;
— склонен к депрессиям и/или значительным перепадам настроения;
— угрожает самоубийством либо уже предпринимал суицидальные попытки;
Я бы добавила к этому списку еще один знак опасности: «Подвергался травле сверстниками или старшими детьми».
Результаты
5–20 баллов — есть риск подросткового хулиганства.
25–50 баллов — подросток (ребенок) находится в зоне риска и нуждается в поддержке, наставничестве, моделировании ролей, умений и навыков.
55 баллов и более — бомба замедленного действия. Подросток (ребенок) и его семья в опасности. Им нужно обратиться за помощью к социальному и медицинскому работнику, психологу, сотрудникам правоохранительных органов.
У всех тех, кто участвует в травле, подбадривает агрессора, стоит рядом сложа руки или боится вмешаться, одна проблема. В следующей главе мы поговорим о свидетелях, которые якобы ни при чем. Кто они и как влияет то, что они делают (и то, чего не делают), на агрессоров и на жертв?
Давайте не будем смотреть в гневе назад и со страхом вперед, а посмотрим вокруг — с пониманием.
Джеймс Турбер, сатирик — художник и писатель
6. Свидетели, которые якобы ни при чем
Двенадцать к одному:
Имел ли Энгус шанс? Они вокруг стояли,
Сорвали куртку и штаны, носки, ботинки
И, в одной рубашке, засунули его
В огромную корзину из-под мусора.
Затем чернил и патоки на голову налили.
Веревками корзину к балке привязали,
И, когда он воспарил, я видел лишь его глаза,
Смотревшие сквозь прутья, на нас, что наблюдали снизу.
Сэр Джон Бетчеман, поэт и писатель
Свидетели, которые якобы ни при чем, — третья группа участников трагедии. Это исполнители ролей второго плана, они помогают и потворствуют агрессорам. Чем помогают? Своим бездействием. Так или иначе, они либо просто стоят в сторонке, иногда отворачиваясь, либо улыбаются, а потом могут присоединиться к свите агрессора.
Какую бы модель поведения они ни выбрали, за все придется заплатить свою цену. Да, присутствие свидетелей делает ситуацию для жертвы еще ужаснее, но и «наблюдателям» грозит душевным очерствением. Кроме того, у них повышаются шансы самим стать агрессорами…
Дети с большой долей вероятности начнут копировать агрессивную модель поведения агрессора, если он популярен и силен. В препубертатном и пубертатном возрасте они нередко используют вербальную, физическую и поведенческую травлю, чтобы повысить свой статус в группе сверстников. Явное отсутствие негативных последствий в сочетании с многочисленными «плюсами», такими как аплодисменты, смех, одобрение травли, способствуют снижению внутреннего контроля, а то и вовсе его разрушению у тех, кто наблюдает за ней. Добавьте ко всему этому третью составляющую — слабое чувство личной ответственности, и вот уже агрессор действует не в одиночку, а при участии свидетелей, ставших его негласными приспешниками. Теперь они вместе унижают жертву. Это снижает вину каждого в отдельности и усиливает совокупный разрушительный эффект, а также позволяет коллективно осудить жертву («Но, мама, он такой нытик! Мы на него просто посмотрим, а он уже хнычет», «Она вообще никакая! Одевается по-идиотски… Глазки в пол… Хоть бы раз улыбнулась!»). При этом им еще и в голову не приходит, что между тем, как человек себя ведет, и тем, что он делает это потому, что его травят, есть прямая связь…
Отсутствие наказания за травлю, ослабление внутреннего контроля, снижение чувства вины и преувеличение отрицательных черт у жертвы способствуют закреплению стереотипов, предрассудков и дискриминации. А это, в свою очередь, разрушает у свидетелей, которые якобы ни при чем, способность к эмпатии и симпатии, сопереживанию и умению посмотреть на ситуацию глазами другого — четыре базовые составляющие, необходимые для гармоничного общения.
И все-таки за бездействие и равнодушие придется расплачиваться. Несправедливость, на которую закрывают глаза, — это своего рода инфекция, и она поразит даже тех, кто думал, что у него иммунитет. Самоуважение свидетелей постепенно будет сходить на нет. Как и уверенность в себе…
В стихотворении Джона Бетчемана, написанном почти 60 лет назад — в 1960 году, Энгус смотрит сквозь прутья мусорной корзины на тех, кто наблюдает снизу. Можно представить себе безысходность и отчаяние в его глазах, усугубленные тем, что он знает — свидетели не вмешаются, ни словом, ни жестом не остановят его мучителей, не возразят им. И напрасно! Они рискуют не только потерять самоуважение, но и сами оказаться в ситуации, когда за них никто не заступится.
Круговая порука — ловушка товарищества
Должно быть, был момент, тогда, в самом начале, когда мы могли сказать «нет». Но мы как-то его упустили.
Том Стоппард («Розенкранц и Гильденстерн мертвы»)[3]
Круговая порука травли (иллюстрация моего сына Джозефа на с. 151) показывает, кто эти свидетели, которые якобы ни при чем, и что они делают (или чего не делают) согласно сценарию травли. Вверху слева находится агрессор(ы), а дальше, против часовой стрелки, идут персонажи, окружающие жертву.
А. Агрессор — планирует травлю или уже начал ее.
Б. Приспешники — выполняют приказы агрессора, но сами травлю не начинают.
В. Активные сторонники — подбадривают агрессора и надеются извлечь для себя выгоду (подчас даже материальную), возникающую в результате травли.
