1. Заводила всего этого — мой близкий товарищ.

2. Это не моя проблема! И не мои разборки!

3. Травят не мою подругу.

4. Он неудачник, лузер.

5. Он заслужил такое отношение, напрашивался, так почему я должен вмешиваться? Сам за себя постоять не может! Почему его должен защищать кто-то другой?

6. Ему это только на пользу! Научится быть сильнее.

7. Не хочу, чтобы меня посчитали предателем общих интересов!

8. Я свой среди своих, и этим все сказано!

9. Это слишком большая морока…

Свидетель, который якобы ни при чем, взвешивает за и против — остаться «своим» или перейти в стан «чужих»: встать на сторону жертвы. Вы можете объяснить своим детям, как подобные оправдания разрушают нормальные, здоровые отношения в группе и насколько велик шанс, что им самим придется играть роль агрессора. С другой стороны, такое поведение может, наоборот, привести к тому, что их самих в какой-то момент начнут травить. Скажите сыну или дочери, что вы уверены — у них хватит сил, чтобы перестать быть свидетелями, которые якобы ни при чем. Надо, что называется, по-человечески вести себя по отношению к тем, кого обижают, независимо от того, как ведут себя остальные.

Если ваши сын или дочь готовы встать на защиту жертвы и хотели бы ей помочь, но пока не делают этого, рассмотрите вместе четыре возможные причины их нерешительности.

1. Страх пострадать самим.

2. Страх стать новой жертвой агрессора.

3. Страх сделать что-то, от чего станет еще хуже.

4. Непонимание, что именно нужно делать.

Открытое, честное обсуждение этих четырех причин может стать отправной точкой для того, чтобы ваш ребенок сменил свое амплуа и из свидетеля, который якобы ни при чем, превратился в свидетеля защиты, а потом и в храброго сердцем. Поговорите с сыном или дочерью о том, что не стоит переоценивать безопасность и комфорт (на самом деле мнимые), которые дает покровительство агрессора. Ведь он использует своих сторонников, манипулирует ими, и уже завтра ваш ребенок может — без всяких на то причин — из свидетеля, который якобы ни при чем, превратиться в очередную жертву или, при агрессивном давлении, из бездействующего пособника — в активного участника травли.

Детально разберите и обсудите все варианты, от самых безобидных до требующих большого мужества. Можно просто пересесть в столовой за другой стол — в компанию, где никто никого не обижает, можно в разговоре с глазу на глаз высказать жертве свою поддержку («То, что он сделал, было подло. Слушай, а хочешь пойти сегодня гулять с нами?»), можно осадить агрессора, при всех или, если ваш ребенок с ним дружит, наедине, приватно («Оставь его в покое. То, что ты делаешь, недостойно»), можно выступить от лица жертвы, как Скотт Расселл, о чем я еще расскажу. Поддержка подчас выражается очень просто — не надо передавать дальше злую сплетню и смеяться над обидной шуткой, можно пригласить «отверженного» к себе домой поиграть или сказать ему при всех пару добрых слов и подбодрить улыбкой. Более решительные находят в себе силы присоединиться к тем, кто защищает обиженного. Наконец, можно встать на его защиту одному. И конечно, необходимо рассказать о травле взрослым.

Исследования, проведенные в 1995 году канадскими специалистами, показали, что 13 % детей, ставших свидетелями травли, хотели вступиться за жертву. И кое-кто именно так и сделал, не посчитавшись с настроением большинства.

В главе 9 мы говорили о том, как агрессор может сменить роль, начав желать добра, подтверждая это и словом, и делом, даже если сие дается ему с трудом. У свидетелей, которые якобы ни при чем, смена амплуа проходит легче. Дети, у которых есть нравственный кодекс, диктующий им правила поведения, поступают правильно даже вопреки (почти всегда как раз вопреки) внешним обстоятельствам, у них хватает на это сил.

Дерек Окубо, специалист по урегулированию конфликтов, американец в четвертом поколении, чьи предки перебрались в США из Японии, рассказал мне историю, которая произошла с ним много лет назад. Он был в классе единственным, в чьих жилах текла азиатская кровь. Дерека дразнили, обзывали япошкой, узкоглазым и прочими обидными прозвищами («Эй, желтопузый! Убирайся туда, откуда приехал!»). И тем не менее нашелся тот, кто всегда вел себя по-другому. Скотт Расселл неизменно оставался дружелюбным, одергивал хулиганов и часто предлагал Дереку играть вместе. Никаких лозунгов («У нас многонациональная страна!»), угроз («Будете еще кого-нибудь обижать, вылетите из школы»), приказов («Не смейте обзываться!»). Скотт даже вроде бы не придерживался золотого правила — веди себя с другими так, как хочешь, чтобы они вели себя с тобой. Он просто вел себя в соответствии с собственной совестью. В соответствии со своим личным нравственным кодексом. Ясно, что этот кодекс был привит ему не на школьном дворе.

В своей книге «Воспитать из ребенка человека» (Raising Your Child to Be a Mensch) Нейл Куршан пишет: «Дети не могут обрести магическим образом нравственность, доброту и порядочность, равно как они не рождаются знающими математику или даже родной язык. Они всему учатся у взрослых. Взрослые служат им образцом поведения, в особенности те, у кого есть принципы и душевные ценности, которые они готовы мужественно защищать и отстаивать». Очень важно, чтобы наши дети видели, что мы защищаем обиженных, выступаем против несправедливости и готовы с ней бороться, будь то несправедливость у нас дома, на работе или просто на улице. Когда мы не просто декларируем это, а подтверждаем поступками, мы даем сыновьям и дочерям в том числе и уроки противодействия травле.

Пребен Мунк-Нильсен, о котором шла речь в главе 7, объяснял свою готовность рисковать жизнью ради спасения датских евреев так: «Нас так воспитали. Это традиция». Большинство его товарищей тоже спасали своих еврейских соседей во время Второй мировой войны. Но наши дети должны знать, что мы вмешаемся даже тогда, когда все остальные к этому не готовы. 2 марта 2002 года житель индийского города Ахмадабад Вирсинг Рашод поступил именно так. Вот что писала об этом Associated Press:

Нашим детям чрезвычайно важно знать, что мы отвечаем за свои слова и готовы подкрепить их делом, потому что поступаем правильно. И видеть это.

Наряду с моделированием разных ситуаций и рассуждениями о том, что такое хорошо и что такое плохо, нужно давать детям возможность применять все эти знания на практике. Они должны знать, что их намерения занимают нас не меньше, чем поступки. Мы можем научить сыновей и дочерей видеть, как их действия отражаются на других людях, научить их смотреть на ситуацию с чужой точки зрения. Когда это станет для них нормой поведения, им будет несложно побывать, что называется, в чужой шкуре, то есть ощутить, в частности, каково бывает другому человеку, когда его обижают. А это абсолютно необходимо, если желать добра, что является одним из основополагающих принципов формирующегося у ребенка нравственного кодекса. Скотт Расселл не только сумел взглянуть на происходящее глазами Дерека Окубо, испытать эмпатию и симпатию, у него хватило мужества на то, чтобы сделать следующий шаг: «Эй, парни! Разойдитесь, оставьте его». В этой точке — правильно поступить или правильно выглядеть в глазах одноклассников — он сделал свой выбор. Некоторые дети, возможно, и хотят что-то изменить, но не могут противостоять давлению окружающих. А Скотт и хотел, и смог, не побоялся насмешек («О! Он любит япошек!»), потому что у него было чувство собственного достоинства, привитое в семье.