Да, нам нужно многое исправить. Мы ведь хотим, чтобы травля на почве секса когда-нибудь исчезла как факт.
До Флоренс Дикон, монахини ордена святого Франциска, как-то дошли слухи, что есть люди, обвиняющие ее в том, что она радикальная феминистка. Сестра Флоренс на это ответила так: «Я такая и есть, если определять феминизм как радикальную концепцию, что женщина — такой же человек, как мужчина». Согласиться с тем, что мальчики и девочки равны, — значит сделать первый шаг в предотвращении травли на почве секса.
Автор пособия «Половое уважение» (Sexual Respect: Curriculum) Питер Минер, учитель средней школы в Нью-Йорке, считает, что разница между выражением сексуальности и травлей на почве секса заключается в следующем: «Можете ли вы опираться на такие ценности, как справедливость и уважение, и в то же время дискриминировать и травмировать кого-то? Харассмент и сексистское поведение — это поведение, оскорбляющее других людей, недостойное и несовместимое с умом и честью».
Травля на почве расовых отличий: двойной удар
Точно так же, как сексизм, расизм нередко сопровождается травлей.
Как это может происходить, описывает новозеландец Кит Салливан, автор книги «Руководство по борьбе с травлей» (The Anti-Bullying Handbook), психолог, получивший международное признание за работу в программах по предотвращению травли:
«Ранжи один в пустом классе, сидит за партой, что-то читает.
Открывается дверь.
— Что ты делаешь, мальчик-маори? — с издевкой спрашивает Дэвид. — Ты что, в дерьме извалялся, чернокожий?
Он подходит ближе.
— Чита-а-ешь?! Не знал, что ты умеешь читать.
— Привет, ниггер! — в класс заходят еще несколько человек.
Ранжи привык не обращать на них внимания (только в этом месяце они подступались к нему с такими издевками уже раз пять), но сейчас он взрывается.
Оборачивается к Дэвиду. Они дерутся. Ранжи дерется куда лучше противника, он быстро одерживает победу. За Дэвида тут же вступается Джим, хватает Ранжи за шею, оттаскивает от своего дружка и швыряет на пол. Помогает Дэвиду подняться.
Появляется дежурный учитель, ведет Дэвида и Ранжи к директору.
Дэвид плачет, говорит, что просто дурачился, а Ранжи вдруг психанул, стал драться и ударить старался побольнее.
Ранжи спрашивают, что произошло. Он что-то угрюмо бурчит. Все ясно — злой, неуравновешенный мальчишка, грубиян. Его на неделю отстраняют от занятий: за драку и за то, что был невежлив с директором.
Друзья Дэвида в один голос подтвердили, что Ранжи “психанул” — сорвался на них, что называется, на ровном месте.
Дэвид получил предупреждение за драку, но все единодушны: он — пострадавшая сторона.
Ранжи считают зачинщиком. Никто и слушать его не хочет. Все поверили на слово “приличным мальчикам”».
Профессор Салливан отметил, что, хотя в этом эпизоде травли очевидно присутствовал сильный элемент расизма, представители администрации заявили, что ничего подобного в их школе нет. Они поверили агрессору и наказали жертву за то, что та защищалась. Возможно, «приличные мальчики» больше не будут издеваться над Ранжи, найдут кого-нибудь послабее. Их расистские взгляды никак не изменились. Вероятно, Ранжи затаит обиду, обозлится из-за несправедливости и ополчится на школу за нежелание встать на сторону правого.
Инцидент между Дэвидом и Ранжи показывает не только то, что происходит, когда жертва дает сдачи, но и то, как обычно ведет себя агрессор, когда его призывают к ответу.
• Обидчик отрицает, что он поступил плохо.
• Обесценивает событие: «Да мы просто баловались!»
• Переходит в контрнаступление: «Это он как с цепи сорвался!»
• Претендует на статус жертвы — плачет, жалуется, обвиняет другого ребенка в том, что тот «первый начал», хотя сам провоцирует жертву (помните, что Ранжи сносил издевательства на протяжении месяца, прежде чем наконец дал отпор?).
• Избегает наказания, сваливая вину на жертву (Дэвида вот посчитали пострадавшим).
• Рассчитывает на поддержку дружков, которые будут отрицать, опровергать или преуменьшать то, что жертва говорит или делает в свою защиту (друзья агрессора поддержали его, сказав, что Ранжи ни с того ни с сего «психанул»).
• Добивается поддержки, запугивая свидетелей, которые не слишком одобряют его действия.
Агрессор хорошо выучил слова, прекрасно справился с ролью пострадавшего, заранее обеспечил себе поддержку приятелей и мастерски сыграл на эмоциях, а также предвзятом отношении к жертве взрослых. Круг насилия не разорван.
Детей маори в школе, о которой идет речь, расположенной на одном из двух крупных островов этого государства — Южном, мало. Они представители коренного национального меньшинства Новой Зеландии, долгие годы бывшего угнетаемым. Замените маори иннуитами, чероки, аталаски, навахо, хопи, лакота, сиу, любыми другими расовыми или этническими меньшинствами, и вы увидите одну и ту же картину… Все это происходит во многих школах США и Канады.
В своей книге «Краткая история расизма» (Racism: A Short History) историк Джордж Фредриксон пишет: «Расизм возникает, когда одна этническая группа или историческая общность доминирует, исключает либо стремится исключить другую, исходя из различий, которые, как она считает, являются наследственными и неизменными». Далее он объясняет, что расизм — это социальное поведение, в котором доминирующая группа сообща угнетает группу-жертву. Люди в доминирующей группе могут играть в театре травли любую из ролей, при этом многим достается роль агрессора либо свидетеля, который якобы ни при чем. Тем не менее находятся в ней и те, кто встает на защиту угнетенных и противостоит расизму, — храбрые сердцем.
Привитые взгляды
Чтобы проявилась травля на почве расизма, необходима соответствующая среда. В обстановке, где детям прививают идею дискриминации, где «иной» равно «плохой», такая травля более чем вероятна.
Дети учатся, если это слово в данном контексте уместно, расизму и нетерпимости на стереотипном восприятии того, что они видят, предубеждениях и поступках окружающих.
Во-первых, это привычное, клишированное мышление. Дети делают обобщения о целой группе людей без учета каких бы то ни было индивидуальных особенностей.
Во-вторых, дети начинают судить о человеке предвзято, исходя из этого самого клише.
Соедините стереотипное мышление и предвзятое отношение, и вы получите детей, готовых дискриминировать представителя любой «иной» группы («Ты не можешь играть с нами!», «Тебе не место на нашей вечеринке», «Никто из нас не согласится на то, чтобы ты был в нашей команде», «Убирайся отсюда, обезьяна!»). Это травля на почве расизма — именно так ее и нужно называть.
От расовой дискриминации один шаг до ситуации, когда ребенка делают козлом отпущения — выбирают, кому страдать за других или кого обвинить, если не очень ясно, чья была вина. Ранжи обвинили в том, что он начал драку, потому что «эти маори все такие вспыльчивые».
Когда речь идет о расизме, первый необходимый шаг в борьбе с ним — признать, что расизм в наших школах есть. Назвать проблему — значит начать ее решать.
Что не является травлей
В центре внимания этой книги находится именно травля, но нужно знать и о том, что ею не является. Различия с ходу не всегда очевидны.
Бестактность + бездумность
Стереотипы, чего бы они ни касались, всегда плохи, но они могут и не иметь отношения к травле. Высказывания вроде тех, что приведены ниже, часто указывают на невежество, равнодушие, бездумное употребление дискриминационных по сути своей определений и понятий.
• Он эту вещицу у меня выцыганил.
• Сколько нужно эскимосов, чтобы ввернуть тут лампочку?
