Агрессор, жертва или свидетель, который якобы ни при чем, — очень возможно, что ваш ребенок уже получил роль в этой ежедневно разыгрывающейся драме. Чтобы разорвать круг насилия, который возникает в результате таких антисоциальных отношений, надо переписать сценарий, изменить сюжет и предложить каждому исполнителю новую роль. Запретительные меры по отношению к агрессору, всевозможные наказания и лишение его чего бы то ни было, а по отношению к жертве меры охранительные — все это временные решения, причем при их реализации ситуация нередко становится даже хуже, чем была. Что до свидетелей, которые якобы ни при чем, доказать их пассивное участие и молчаливое пособничество не удается практически никогда.

Датчанин Пребен Мунк-Нильсен очень точно сформулировал то, с чего, как мне кажется, нужно начинать работу по искоренению насилия и построению неравнодушного сообщества: «Ты так воспитан. Это традиция».

В книге «Человек-альтруист» (Altruist Personality)Сэмюэль и Перл Олинер пишут, что в большинстве своем те, кто спасал евреев во время Второй мировой войны, как делал это Мунк-Нильсен, говорили, что к этому побуждали чувства, на которых их воспитали, и жизненный пример родителей. Эти самоотверженные люди — настоящие герои — не утверждали новые нравственные нормы, им не нужно было создавать свою теорию того, что такое хорошо и что такое плохо. Напротив, их общими отличительными чертами стали привитое с детства чувство неразрывной связи с другими и самоотверженная забота о каждом из них. Они перенесли отношения, принятые в семье, на общечеловеческий уровень — и слова воплотили в дело. На вопрос, сколько времени им понадобилось на то, чтобы решиться, помогать или нет, 70 % ответили: «Минута». Сделав такой выбор, они подвергли свою жизнь огромной опасности, но для них он был единственно правильным.

Как нам научиться вести себя в повседневной жизни мужественно и относиться к окружающим по-доброму, справедливо и честно? Одно дело — знать, как надо, и совсем другое — делать, как надо. Воспитание нравственности заключается не только в том, чтобы сказать: вот добродетельное поведение. Необходимо понимать, из чего оно складывается и где черпать силы, чтобы вести себя именно так. Ребенок должен захотеть быть мужественным. И добрым. И справедливым. Наряду с этим он должен знать, в чем это проявляется. И должен хотеть действовать именно так. Мы можем научить детей всем «как» и даже очень многим «почему», но все это бессмысленно без глубоко осознанного «зачем», ибо только оно рождает искреннее «хочу» и «буду», которое формирует неравнодушного, ответственного человека.

Степень «неразрывной связи» наших детей с другими людьми во многом определяется тем, в какой семье они выросли. Школа и иное окружение тоже играют важную роль, но первые уроки нравственного воспитания дети всегда получают дома.

В книге «Дети этого достойны! Как помочь ребенку обрести внутреннюю дисциплину» я выделяю три базовых типа: семья типа кирпичной стены, семья типа медузы и семья типа основного (осевого) стержня. Определяющий параметр — тот вид структурных отношений, который держит семью вместе. Эта структура влияет на все взаимоотношения в семье: ребенка с родителями, родителей с ребенком, родителей друг с другом, детей друг с другом и того, как семья в целом взаимодействует с внешним миром. Изучив эти типы, вы поймете, что происходит у вас в семье, как это помогает детям стать ответственными и неравнодушными и что этому препятствует. Суть в том, чтобы понимать смысл сигналов, которые вы посылаете ребенку, будь они прямыми или опосредованными, и осознавать, в каком эмоциональном и физическом контексте живете вы сами и воспитываете детей.

Отношения в семьях типа кирпичной стены и семьях типа медузы одновременно способствуют тому, что в них могут вырасти и агрессоры, и жертвы, которым неоткуда черпать внутренние силы, чтобы противостоять насилию, а также отстраненные наблюдатели — свидетели, что якобы ни при чем: либо занимающие сторону агрессора, либо не чувствующие в себе сил что-либо изменить, держащиеся в стороне. А вот в семьях типа основного стержня детям обеспечена поддержка — они имеют перед собой образец поведения, формирующий и укрепляющий внутреннюю тягу к добру, заботе и желанию быть хорошими: все то, что в семьях типа кирпичной стены и типа медузы игнорируется и подавляется. Семья типа основного стержня помогает детям развивать самодисциплину, и даже перед лицом несчастий и давления сверстников такие мальчики и девочки остаются верны себе и своему стремлению изменить ситуацию к лучшему.

Семья типа кирпичной стены

В семье типа кирпичной стены составляющие ее блоки — те самые кирпичи — сцементированы идеей контроля, подчинения, незыблемости всех правил и установок. При этом подразумевается жесткая иерархия, то есть наличие подчинительных связей. Данный принцип априори предусматривает неравенство составляющих систему частей. Детей контролируют, ими манипулируют, а их чувства либо не замечают, либо считают несущественными. Родители направляют, руководят, читают нотации, командуют, запугивают, увещевают и опекают. «Кирпичная стена» — это диктатура, возможно, имеющая благие намерения, но все равно диктатура. Власть в таких семьях всегда принадлежит верховным членам иерархии. Такая «тренировочная площадка» хорошо подходит для того, чтобы вырастить как агрессора, так и жертву — в обоих случаях сие становится следствием неуверенности ребенка в себе и отсутствия у него внутреннего самоуважения.

Вот краткий перечень характерных для семьи типа кирпичной стены взаимоотношений, способствующих укреплению идеи насилия (полный список см. в моей книге «Дети этого достойны!»):

Непререкаемый родительский авторитет, принуждение исполнять приказы. Иногда эти методы очевидны, ибо никто и не стремится их скрывать («Выполняй, что велено, а не то…», «Или ты сделаешь, что я тебе говорю, или…»). Бывает, что давление облекается в более мягкие, однако от этого не менее вредные формы («Ну-ка отойди! Дай я покажу, как надо…», «Ну хоть что-нибудь ты можешь сделать нормально?..»). И у детей укореняется привычка поступать так, как им говорили, ни о чем не спрашивая и не видя ни смысла, ни цели, ни последствий сделанного. Имеющие сильный характер дети привыкают всеми командовать, а более мягкий — подчиняться. Если черты его не выражены однозначно, дети, скорее всего, предпочтут идти за лидером, уговорив себя, что ничего изменить не могут.

Жесткое вынуждение следовать правилам. Инструмент здесь — реальное принуждение, а то и насилие или угроза его применить. Грубая сила применяется довольно часто, а несоответствие неким стандартам правильного поведения «исправляется» наказаниями («Меня не волнует, что тебе уже 12 лет. Все равно сейчас получишь по заднице», «Рот закрой! Предупреждаю: еще одно слово, и ты пойдешь полоскать его с мылом»). Физическое наказание — метод быстрый, раз-два и готово: «неправильное» поведение пресечено. Но если наша цель — воспитание у ребенка самодисциплины, то есть поступков, мотивированных скорее внутренним, чем внешним контролем, это самый негодный способ. Одно дело, когда человек не поступает дурно, потому что его за это выдерут, и совсем другое — когда он понимает, что так поступать нельзя. Доказано, что большинство агрессоров и тех, кто перед ними пасует, — дети из семей, где регулярно практикуют физические наказания (или беспрерывно грозят их применить, как в семьях типа медузы). Наказание закрепляет, укореняет гнев и агрессию и очень снижает способность к эмпатии. Тот, кто бьет детей, сигнализирует им, что такая расправа — нормальная практика. Старший бьет младшего, а сильный — слабого. У детей, становящихся мишенью травли, как правило, нет внутренних источников сопротивления. Их из них выбили в буквальном смысле слова.