2. Ребенок идет в школу непривычным маршрутом.

Ваш сын идет на север и три квартала на восток, чтобы прийти школу, находящуюся южнее дома? Объяснение такой топографии, скорее всего, в том, что на дороге, которая ведет прямиком к школе, его поджидают агрессоры.

3. У ребенка резко падает успеваемость.

Сложно сконцентрироваться на учебе, если все время придумывешь, как избежать встречи с агрессором, трясешься в ожидании того, что же будет дальше, а сам еще не пришел в себя после прошлого раза… Со временем все свое время и силы жертва начинает тратить на то, чтобы обдумывать планы мести. Тут уж не до диктантов и уравнений.

4. Ребенок уклоняется от школьных и семейных мероприятий, предпочитает оставаться один.

Если ребенок чувствует себя изгоем, унижен, испытывает стыд и страх, он просто хочет, что называется, забиться в нору, никого не видеть и ни с кем не разговаривать.

5. Ребенок приходит из школы голодный. Говорит, что потерял деньги, которые ему дали на обед, или просто тогда есть не хотел. А сейчас, да, хочет.

Агрессоры кроме прочих удовольствий получают некое особенное, отбирая деньги, предназначенные на то, чтобы поесть. Столовая как площадка травли занимает в этой печальной иерархии третье место, уступая только школьному двору и рекреациям, где обидчики подкарауливают свои жертвы.

6. Ребенок постоянно просит деньги, и предлоги все надуманные.

Это может быть дань — есть и такая форма травли. Доходит до того, что угрозы мести, в частности физической расправы, могут заставить жертву залезть в мамин кошелек или папин бумажник…

7. Приходя домой, ребенок сразу идет в туалет.

Туалет в тройку лидеров площадок травли не попал — он лишь на четвертом месте. Тем не менее агрессоры и там поджидают свои жертвы. Дети иногда терпят до последнего, чтобы не идти туда, где их уже окунали головой в унитаз… Кроме того, туалет часто становится своего рода вернисажем — каких только граффити на зеркалах над раковинами там нет… И «художники» не преминут еще раз унизить свою «модель».

8. Ребенок явно встревожен или напуган после разговора по телефону либо полученного сообщения.

Дочь не может сказать маме или папе, что девочки на том конце провода обзывали ее, а потом хохотали, прежде чем повесить трубку. Сыну стыдно говорить о непристойной лжи, которую написал одноклассник и разослал всем по электронке. Его парализует от страха, когда он открывает почту. Агрессор уверял, что везде его достанет… Что смогут сделать родители, чем помогут? Не станет ли после их вмешательства все еще хуже?..

9. Ребенок ведет себя так, как никогда не вел.

Ребенок поступается принципами, которые раньше были незыблемыми? Он готов прогуливать занятия, а будучи уличен в этом, молчит? Подумайте, может быть, он настолько боится агрессоров, что согласен и ваши отношения поставить под удар?

10. Ребенок уничижительно говорит об одноклассниках.

Если подростка грубо обзывают, толкают, пихают, сторонятся его или смеются над ним, у него тоже не найдется добрых слов о тех, кто начал травлю, и о тех, кто к ней присоединился либо делает вид, что ничего такого не происходит. Как о них еще говорить?

11. Ребенок вообще перестал рассказывать о школе, одноклассниках и своей жизни.

О чем тут можно говорить, если тебя травят?! Если вся твоя жизнь пронизана стыдом, болью и унижением?

12. Ребенок приходит из школы в грязной или порванной одежде. А может, какие-то вещи у него вообще пропали?

Есть дети, которым никогда не нравилось решать проблемы кулаками, да и о честной схватке один на один речь при травле вообще не идет. Но «мы подрались» звучит лучше, чем «меня избили»… Кроме того, жертву наверняка обзывали и угрожали «добавить», если кому-нибудь пожалуется. А не советовали ли вы сами, когда сын рассказывал о том, что у него есть проблемы, дать сдачи? И может быть, он снял свою любимую куртку, чтобы избежать новых унижений, а вам сказал, что забыл ее в раздевалке — вас такое объяснение устроит больше, чем известие о том, как он на самом деле ее лишился?

13. Ребенок не может внятно объяснить, откуда у него синяки, ссадины, а то и травмы.

Жертва травли может сказать, что случайно ударилась о шкаф, скрыв, что на самом-то деле ее об него ударили. Что с лодыжкой? Потянула… Вообще-то девочки толкнули одноклассницу в проходе автобуса, а потом смеялись, глядя, как она ковыляла к своему сиденью. Ей больно и страшно, что следующий раз они придумают нечто пострашнее. Она говорила учительнице о своих несчастьях, но та сказала, что надо смотреть под ноги…

14. Ребенок жалуется на головные боли. А еще у него явные нарушения сна.

При постоянном стрессе неизбежно наступает момент, когда организм просто перестает справляться. Мозг подает противоречивые команды, и ничем хорошим это точно не закончится. Расстройства сна у ребенка — сигнал действовать немедленно!

15. Ребенок рисует картинки, которые безусловно свидетельствуют о том, что в его жизни происходит что-то очень и очень неладное.

У Пикассо, например, темы старости и смерти ярко выражены в работах «голубого периода», для которого вообще характерны образы меланхолии и печали. Словом, грусть-тоска… У жертв травли, как правило, превалируют другие цвета — черный и кроваво-красный, но дело не только в палитре. Внезапный необъяснимый переход от изображения букетов сирени или машин к мрачным сюжетам ни в коем случае нельзя расценивать как закономерную фазу взросления. Очень велика вероятность, что таким образом ребенок рассказывает о том, что с ним происходит.

У представителей рода Homo sapiens есть три основных способа коммуникации — речь, мимика и жесты плюс два добавочных — выражение глаз и интонация. Будьте внимательны! Слушайте своих детей, анализируйте не только то, что они говорят, но и то, как они это делают. Продолжительность и интенсивность любых изменений в их поведении должны вас насторожить. Эмоциональные, психические, да и физические последствия возможны уже на первых этапах травли. Не пропустите эти сигналы! Когда вы их услышите (или увидите), подумайте о том, что может крыться за словами «Да ничего особенного не происходит… все в порядке…», что стоит за плохим настроением либо тревогами сына или дочери. Возможно, вы сумеете им помочь. Нет, не возможно, а вы точно сумеете это сделать!

Многие жертвы — униженные, оскорбленные, избиваемые — каждый день стараются, что называется, сохранить хорошую мину при плохой игре, но вымученная улыбка и нервные смешки — это действительно только маска. Душа у них разрывается от горя… Если душевная боль становится постоянной, ребенок может оказаться на грани срыва. При этом те признаки, которые я перечислила выше, сменят намного более тревожные. Всепоглощающий стыд как реакция на отверженность и унижения может привести к тому, что единственный выход из сложившейся ситуации ребенок увидит в том, чтобы все это закончить в одну минуту, но подчас не только для себя… Джеймс Гарбарино, профессор Чикагского университета, автор книги «Потерянные сыновья» (Lost Boys: Why Our Sons Turn Volent and How We Can Save Them), много лет изучавший внутреннюю жизнь подростков, совершавших суицидальные попытки, пишет о разрушительном воздействии травли так: «Кажется, ничто не угрожает человеческому духу больше, чем отвержение, жестокость и отсутствие любви. Ничто так не ранит его душу». А еще Гарбарино уверен в том, что дети, испытывающие стыд, очень часто склонны к насилию и агрессии, потому что для них это способ доказать, что они не ничтожны, что с ними надо считаться. У измученного, затравленного ребенка, психическое уничтожение которого становится реальностью, но тем не менее желающего каким-то образом ответить на несправедливость и зло, творимое агрессорами, а также на бездействие сверстников и взрослых свидетелей, загнанного в угол, остается, как ему кажется, один шанс — напасть самому.