Апартаменты у Смирнова были, на самом деле, неплохие, двухкомнатные. Увидел на столе какую-то здоровенную недособранную трёхмерную модель имперского крейсера. А ещё ювелирный станок — тут многие заключённые были заняты ювелирным делом. Ну, резонно, всё-таки, не простой каторжник сидит, а барон. Но общались мы с ним всё равно через решётку и бронированное силовое стекло.

— Кто она? — с ходу спросил я, продемонстрировав голограмму с фотороботом.

— О… — Смирнов расплылся в довольной улыбке. — Вы попали, граф.

— Я не граф. Я главнокомандующий.

— И всё равно — вы попали! Более мощного адепта Большого Взрыва я в галактике не видел! Наверное, только кто-то из близкого круга Императора был сильнее, да и бросковая коллегия. Эта стерва может сдвигать горы! Я видел, что она творила в космическом бою, это ужас!

— Ты, я смотрю, неплохо осведомлён об Энергии Большого Взрыва. Книжки умные читал? — оскалился я.

— Не без этого!

— Как её зовут, — нахмурился я. — И где её искать?

— А мне что-то за это будет? — прищурился барончик.

— Конечно! — кивнул я. — Срок тебе за это скостят.

Смирнов поморщился.

— Ладно, вашему слову я верю, хоть вы и тот ещё выскочка. У неё нет дома, насколько я знаю. Она живёт на яхте. У неё задания от Каверны до Армагеддона. Её зовут Вонда. Вонда Розалис, кажется, так.

Я аж вздрогнул, услышав фамилию. Розалис, блин! Это была фамилия моего однокурсника, причём одного из тех, что учился на нашей полу-секретной кафедре Большого Взрыва.

Дочь, выходит, или, скорее, внучка? Родственница? Не удивительно. Однокурсник был мощным практиком…

— В Аргмагеддоне-то она что забыла. Ладно. Где порт приписки яхты? Тандея?

— Да, там. Но я не уверен, что она там часто появляется. Ищите, в общем!

— Мы найдём. Не переживай. Что ещё мне стоит знать?

Он сделал хитрое лицо, видимо, желая поразить меня до глубины души.

— По слухам, она мастерски-владеет навыком телепортации. То есть личным броском! Понимаете, что это значит? Значит, что вы нигде не в безопасности! Она может вычислить вас и укусить за самое больное! Надо только знать координаты!

Информация была серьёзной. И даже я бы сказал, что на этот раз действительно полезной. Но вида я не подал.

— Напугал-то как! Прямо весь боюсь. Скажи, что конкретно ты имел в виду под «сдвигать горы»? Глубинная детонация? Сейсмическое напряжение?

— Я имею в виду землетрясения и извержения вулканов! — сиделец сделал страшное лицо. — Вот что я имею в виду.

— Ясно, спасибо, — я поднялся и направился к выходу.

— Ты не беспокойся, у старика всё схвачено… вся Орхидея под колпаком… Целая сеть бунтовщиков! И шпионы, и прочее, и журналисты! Эй, эй! Главнокомандующий, или кто ты теперь! Ты обещал, что скостишь срок!

— Да, точно, — я подозвал начальника тюрьмы и сказал ему: — Скиньте-ка ему две недели срока.

— Две недели⁈ Недели⁈ Ах ты лживый засранец… Что мне дадут эти две недели⁈ — заорал Смирнов за решёткой.

— Действительно, две — многовато. За лживого засранца — одна неделя, — откорректировал я своё решение и ушёл.

А будет знать, как строить заговоры против правящих семей и как работать на моих политических противников. Ещё и пытаться меня ими напугать. Ещё и обзывался!

Я отобедал в местной столовой, пообщался с персоналом, но в музей не стал заходить из принципа — я же пообещал, что «в следующий раз». Уже сидя внутри «Иолая», который теперь ощутимо быстрее возвращался обратно, пристыкованный к транспортнику, я рассуждал, сидя с Потёмкиным на коленях:

— Нет. Это ж надо, блин! Организовать целую прокси-сеть бунтовщиков и спецназовцев-адептов. В разгар войны с Ордой. Вот что бывает, когда властолюбие побеждает и над здравым смыслом, и над чувством ответственности. Как хорошо, что мы ничем подобным не занимаемся!

— Эм… — как-то странно произнёс Андрон.

Я аж обернулся.

— Ведь не занимаемся? Не занимаемся, да?

— Почему… Владыка, вы понимаете, мы ещё со времён падения Лунного Дворца, уже больше года — находимся в состоянии экзистенциального противостояния с Хольмдомом. Его назвал главнокомадующим Шестой Легион! Разумеется, мы были вынуждены ответить. Мы запустили и проспонсировали около двадцати эпизодов бунтов на кораблях, восстания в гарнизонах, несколько небольших, самую малость — диверсий против его личной гвардии…

Твою ж налево… Час от часу не легче! Не нельзя же так! Их же методами.

Впрочем, а когда было иначе? Во времена человеческих войн, увы, всегда все делятся не на добрых и злых — а на «наших» и «не наших»…

Ладно. Как минимум, сейчас мы уж точно без зазрения совести воспользуемся их же инструментарием. Только для того, чтобы всё исправить.

— Иолай, транспортник, команда на промежуточное торможение и рассытковку. Нам надо во-он туда, — сказал я и тыкнул в супервулкан.

— Зачем, господин главнокомандующий? — округлила глаза Октавия. — Неужели вы собираетесь…

— Да. Всё верно. Я собираюсь заткнуть супервулкан.

По факту, эта чадящая в небо десятикилометровыми столбами хреновина не была супервулканом в том смысле, в котором о них написано в учебниках. «Супервулкан» — это, конечно, творение журналистов, которым только дай поводу нагнать дополнительной паники в период нестабильности.

Это было вулканическим полем, цепочкой из десятка не сильно крупных островов, вроде земных Гавайев, на которых ровной полоской, один за другим неспешно чадила одна за другой верхушка. Геологически планета Орхидея не была особо активной, и никаких восьмибалльных, или, тем более, десятибалльных извержений тут не должно было быть.

А тут рванули все верхушки разом, и по разным оценкам — суммарно на семь с половиной. И извержение продолжалось, и не думало останавливаться.

Ну и чего делать?

Сперва я думал, что можно будет как-то заткнуть жерла вулакнов. Сдвинуть пласты породы прямо под жерлом, заткнуть, и дело с концом.

Но, я вспомнил мои знания по геологии и геофизике и понял, что это временная мера, и, более того, даже не факт, что это не сделает хуже. Скопившееся напряжение рано или поздно прорвётся вверх, причём с тектоническим взрывом и цунами.

К тому же — сейчас шло извержение пять крупных, здоровых вулканов, а побочных конусов была пара десятков. И всё это на протяжении в три сотни километров. И что, каждый затыкать?

Нет, надо как-то по-другому проблему решить.

Иолай приземлился на высоком берегу, на восточной оконечности второго из гряды островов. Я вышел и сел в позу лотоса на самом краю, чтобы и посмотреть, и немного помедитировать. Октавия села рядом, чуть поодаль, чтобы меня не отвлекать.

Вид на острова за проливом, на самом деле, открывался величественный, торжественный такой, с какими-то древними нотками конца света. Ну, понятно, древние люди, лишённые средств передвижения даже по поверхности планеты, при виде такого понимали — всё, пришёл окончательный кирдык.

Первые два острова стояли были спокойными, горячая точка под стыком тектонических плит уже отползла дальше на запад. А вот дальше — полукилометровой толщины чернющие столбы, пирокластические потоки, доходящие до самой воды, гигантские полосы дыма, закрывшие полнеба до горизонта.

Стоп. Горячая точка. А это мысль!

— Октавия, — тихо, чтобы не нарушить медитацию, обратился я. — Собери данные со всех геологических станций континента за последние полгода и просчитай движение магмы под вулканами.

Она ответила чуть позднее, чем обычно.

— Мне пришлось подключить мощности нескольких сервов и кораблей в вычислительный кластер, чтобы реализовать вычисление. Пересылаю интерактивную анимацию.

Стык литосферных плит, зона субдукции, жерла вулканов… Я отмотал на четыре месяца назад — они все стояли старые, практически заросшие. Промотал вперёд. Так, а это что у нас? Зона первичного магмаобразования, в ста километрах под поверхностью. А над ней — пять здоровенных камер. И промотав визуализацию назад я увидел, что никаких восходящих сгустков магмы не было. А температура в камерах и зоне магмообразования была ниже на пятьсот градусов!