— Я готов! — повторил челнок.

— Мы тебе ещё царапины от встречи с Бирюзовой Фурией не замазали… впрочем, если лететь в ночь — почему бы и нет. Решено. Летим сегодня вечером. А вернёмся с попуткой.

Ближе к вечеру позвонила Даша. Точно таким же взволнованным, что и в прошлый раз тоном сообщила:

— Рэм! Рэм!

— Что с ним⁈

— Он тоже пошёл!

— Отлично! Даша, как ты относишься к тому, чтобы через пару недель нам с тобой прогуляться всей семьёй на Помпаду?

— Это ты по поводу княжения? Не, просто погулять — это я всегда за. Но про княжение… Может, всё-таки не надо? Ну какая я княжна. Мне и баронский титул жмёт.

— Надо, Даша. Надо, — вздохнул я. — А что касается баронского титула — у тебя же дедушка оптимат Гиацинта. Это по статусу вполне как барон.

— Хорошо, — смирилась, наконец, Даша. — Скажу Иоланте сшить платье. А какой хоть планеты?

— Немезис, Даша, — сообщил я. — Твоей родной планеты. Ты была последним ребёнком, который родился там до эвакуации гарнизона.

Даша поменялась в лице. Я предвидел это — воспоминания о детстве, связанные с первым срабатыванием её способности, для неё точно были неприятными.

— До эвакуации гарнизона, в котором вина в том числе моя, — проговорила она.

— Брось, ты была ребёнком. Твоей вины в радиационном заражении нет. А ты уже тысячу раз искупила эту вину перед человечеством.

Дашу что-то отвлекло — видимо, дети или домашние, и мы завершили разговор.

— Бабуля передаёт тебе привет. Поговорим об этом дома!

Вечером прибыл Капитан Немо, закончивший с пленниками. Я его отправил на следующее задание, в захваченный космический лифт. Там работёнки будет достаточно…

Мы же уже привычной компанией погрузились в «Иолай» и направились к троянскому астероиду.

Траектория была не той, что днём ранее, и на высоте в пару тысяч километров я теперь хорошо и невооружённым глазом разглядел супервулкан — вернее, цепочку из трёх вулканов северной гряды мелких островов.

Да. Небо оно коптило изрядно. До континентов ещё слабо доходило, но шлейф на половину полушария. А если так дальше и продолжит — то всё небо затянет, и тогда точно вулканическая зима.

Надо что-то делать, точно.

Никакой погони теперь не намечалось, вести челнок было кому. В небольшой каюте я расположился на койке и принялся изучать отчёты по фондам и накоплениям, привычно выбрав «самую лаконичную» форму отчёта, там, где тысячи, миллионы и миллиарды имперок обозначались буковками «К», «М» и «Г». Увлекательнейшее занятие!

(скрыто) Личный фонд Принца Александра Леонова-Иванова — 13,3К

Личный кошелёк Александра Иванова — 49,5М

Фонд коммунального хозяйства планетарной инфраструктуры Герберы — 11М

(скрыто) Фонд ордена Преферанс — 192,5М

Фонд Академии АХАВ — 456К

Фонд развития флотилии Войд-герцогства Упырьского — 300К

Фонд топливного консорциума Гуля — 69,6М

Фонд предприятия «Герберский мегазавод» — 1,15Г

Фонд поддержки животноводства — 1,8Т

Банковские фонды планетарного банка Герберы — 3,2Г

Фонд восстановления и строительства Войпеля — 0,3Г

Стоп. Я остановился и промотал пару строк выше. Вгляделся. Прочитал ещё раз.

Фонд поддержки животноводства — 1,8Т

Буква «Т», не «Г». Это чего, один и восемь… триллиона имперской валюты⁈ Ну не в герберках же это, герберки уже всё, отошли как историческое явление.

Не, тут точно какая-то ошибка. Или нет? Название такое непримичательное, короткое, затесалось вместо двумя длинными. Наверняка я много раз проматывал мимо…

Поднялся, вернулся в кабину пилота, где тихо и мирно, возможно, даже в состоянии частичной гибернации «дремали» Октавия и Андрон, для приличия переодевшийся в обычный «Лорес-103».

— Та-ак. Друзья мои. Один триллион восемьсот миллиардов. Это какой-то косяк, или что?

— Это про что? — уточнила Октавия. — Цифры совпадают с текущим состоянием фонда поддержки животноводства, всё верно?

— Верно.

Октавия и Андрон уставились на меня несколько недоумевающими взглядами, насколько в принципе такой взгляд возможен у всезнающих сервов.

— Вы же много раз видели эту строку, господин главнокомандующий? — уточнила Октавия.

— Да! Да, блин, наверняка я её видел! Но откуда… какого хрена там такая гигантская сумма⁈ Наверное, я автоматически видел там букву «Г», и читал, как один и восемь миллиардов. Но даже это много, банковские фонды Герберы немногим больше! А выходит, они меньше… в пятьсот раз⁈

— О, я всё ждал, что вы спросите! — воскликнул Андрон. — Вы же помните, что я в начале нашего с вами знакомства брал у вас два процента за все сделки по переводу валют? И говорил, что инвестирую их.

Я кивнул.

— Помню. А потом мы договорились на две сотых процента. И?

— А вы помните, как вы пропадали дважды? После дня десантника и после убийства императора?

— Помню, конечно. Хочешь сказать…

У меня аж холодок по спине пробежал после догадки.

— Ко дню десантника мои накопления составляли три миллиона имперок, — продолжил Андрон. — Я поставил на ваше возвращение полтора миллиона из них. Соотношение было один к сотне, в итоге, за вычетом комиссионных, налогов, трат на отмывку средств и прочего у меня было сто пятьдесят один миллион герберок.

— Так… А второй раз?

— Ко второму разу с учётом капитализации, выигрышей на других ставках, прочих удачных инвестиций… у меня было двести восемьдесят миллионов. На то, что вы выжили, ставка была один к одиннадцати тысячам. Я поставил двести миллионов и на выходе получил две триллиона двести миллиардов. В дальнейшем мы поняли, что наиболее безопасным местом хранения будет фонд животноводства, возглавляемый Петром Скорым.

— Надеюсь, ты больше не станешь повторять подобные эксперименты? — хмыкнул я. — Всячески осуждаю игру на ставках и прочие лудоманческие мероприятия.

Андрон даже как-то обрадовался.

— О, да, да! Конечно же, я не стану повторять. Только если вы вдруг не исчезните ещё на пару лет!

— Не дождёшься… Два двести, ага, — всё ещё переваривая услышанное, отозвался я. — А тут один и восемь. Куда потратил четыреста миллиардов? Не то, чтобы это что-то меняет, просто любопытно.

— Андрон, не говорите ему! — воскликнула Октавия. — Его высокопревосходительству необходимо выспаться! С учётом анализа психологического состояния полученная информация с большой вероятностью вызовет бессонницу! Я бы могла произвести искусственную седацию, но Александр Игнатьевич всегда против этого.

— Ты понимаешь, что вы оба меня теперь заинтриговали, и теперь точно спать не хочется! — нахмурился я, но затем махнул рукой. — Ладно. Хрен с вами, металлические. Назло вам возьму сейчас — и усну.

И действительно уснул — главнокомандующий сказал, главнокомандующий сделал.

И спалось отлично — часов девять, не меньше проспал. Встал за полчаса до прибытия, успел привести себя в порядок и разобраться с сообщениями — распоряжения по продовольственному кризису выполнялись, бунты в Баженово постепенно затихали, с Герберы тоже плохих новостей не было.

Разговор по поводу финансов решил отложить.

На тюремной станции «Кентавр-5», которая покрывала своей поверхностью добрую половину небольшого булыжника, конечно, все были предупреждены. В тесном холле за тремя бронированными шлюзами выстроилась половина персонала и десяток боевых сервов во всеоружии.

— Позвольте, ваше высокопревосходительство, разрешите продемонстрировать нам наш музей, у нас чудесная коллекция изъятых средств для побега…

— Как-нибудь в другой раз, — насколько мог, вежливо отозвался я, искренее надеясь, что другого раза не будет.

Не люблю посещать такие заведения. Да и мелкие астероиды не люблю посещать.

Нас провели тёнмыми коридорами почти в самый центр булыжника. Вектор силы тяжести из коридора в коридор плясал под ногами и менял свой угол наклона. Наконец, нас провели в помещение для особо тяжких.