— Я выше этого, господин главнокомандующий, — блаженно улыбаясь, отвечала Лидия. — Всё происходящее в галактике меня не волнует, моё будущее — здесь, на Сансаре…

Действительно, мощно её приложило. Это уже перебор.

— Ну, раз не волнует — тогда ты с лёгкостью расскажешь мне, как всё было организовано и как именно Хольмдом управляет всем этим бардаком на Орхидее.

— Каким бардаком? — нахмурилась Лидия.

— Ты прикалываешься?

— Я не читаю новостей! — с уже знакомой проклюнувшейся надменностью заявила Лидия. — Внешний мир меня не интересует.

— Ах не интересует! — оскалился я, чувствуя, что начинаю слегка закипать. — А знаешь что! Давай-ка собирай вещички. Полетишь с нами на Орхидею. И сама там будешь со всем разбираться! Как-никак, твоя родная планета, если я ничего не путаю.

— Я не хочу на Орхидею! — поменяв тон на испуганный, сообщила Лидия.

— Это не предложение, а приказ. Меня, как главнокомандующего, и как старшего в иерархии суперадминистраторов. Ты, возможно, хочешь, чтобы я кинуть тебя гиперброском? Учти, что я кидаю не очень метко, могу ошибиться на пару десятков километров над уровнем моря, и что-то не вижу на тебе тяжёлого десантного скафандра.

Лидия молча поднялась, коротко кивнула.

— Мне нужно несколько часов.

— У тебя есть сутки, — несколько смягчившись, сказал я. — Челнок заберёт тебя завтра. Но про Хольмдома всё-таки расскажи прямо сейчас.

— Я не знаю, что особенно рассказывать. Большую часть вы и так знаете. Есть Сотня Извергнутых. Есть Тёмная Бригада, она же Бригада Отщепенцев. Один или два, я точно не знаю, из Сотни Извергнутых — находится на Орхидее. Или, как минимум, был там. Мне дважды сообщали об этом, что скоро на планете появится «очень важный и очень сильный гость».

— Как их звали?

— Извергнутых? Я не знаю.

— А кто их встречал? Кто ещё был шестёркой у Хольмдома?

— Прокудин, — несколько неохотно сообщила Лидия. — Если вы не помните, по вашему распоряжению его лишили графского титула.

И точно. Был такой товарищ, и был такой факт в моей биографии.

Когда во время атаки орды умер князь Игорь Неронов, отец Иннокентия, графы Прокудин и Смирнов устроили заговор против княжичей и заказали бригаду наёмников, планируя их убить.

Уже по дороге домой я запросил у Октавии сводку по ним двоим.

Смирнова регентский совет во главе с Егерем, Погуляевым и мной велел посадить в тюремную станцию строгого режима. Прокудин ограничился годом каторжных работ, лишением вассалитета и большей части имущества. Малый Курортный поделили княжичи граф Зивертов, все дворцы, особняки и доли в предприятиях ушли с молотка, осталась пара апартаментов на двух материках и личный челнок.

На котором он весьма часто наведовался на орбиту.

После Прокудин не отсвечивал — не выступал в СМИ, не вёл никакой бизнес, проедая накопления и ренту с облигаций. Очень, очень подозрительно, подумалось мне. Я хорошо запомнил его — эдакий франт-клоун, типичный нарцисс, помощнее меня даже нарцисс, с чувством собственной важности и манией величия. Такому очень сложно держать язык за зубами.

Но он держал. Значит, было почему, значит, было чем заниматься и где себя реализовать.

Значит, недоглядели. А я же говорил егерю об этом!

Дома я позвал к себе Иоланту и попросил активировать её фамильную способность.

— Найди-ка мне этого парня, — попросил я.

И она нашла — всё верно, находился он в том самом, охваченным беспорядками Баженове.

И примерный план у меня уже выкристализовался.

Но перед полётом было ещё одно мероприятие, которое я никак не мог пропустить.

Я собрал герберскую дворянскую ассамблею, пригасив туда, помимо имеющих дворянский титул, Октавию, церемонеймейстера и Илью.

Церемония прошла примерно тогда же, как тогда у меня. Если не считать покушения и выстрела — на этот раз обошлось.

Когда вручали регалии, Илья несколько удивлённо всмотрелся в металлический инструмент, который протянул ему цереймонемейстер.

— А это что такое?

— Это знаменитый полярно-герберский ледоруб. По преданию, ещё в первые века колонизации планетв, один малоизвестный художник убил им предателя, скрывавшегося на Гербере и готовившего заговор против Великого Князя. За что затем художнику тому был дарован баронский титул.

— Что-то припоминаю, — сказал Илья. — У художника, случайно, не Меркадер фамилия была?

— Она самая!

— Я не знал, что он был бароном. По семейному преданию — это мой пра-пра… ещё с десяток пра-дедушка со стороны матушки, — сообщил Илья.

— О, так значит, что у нас тут восстановление исторической справедливости! — воскликнул церемониймейстер.

— Ну, технически, конечно, родственная связь не доказана… — проворчал барон Васильев. — Всё равно это то же самое, что дать баронский титул человеку с улицы.

— Ах, с улицы! — оскалился я. — Ваше благородие, а вы не хотели бы обсудить с уважаемым бароном Полярно-герберским статус строительства ваших жилых комплексов в Александрии? И инвестиции в городскую инфраструктуру.

Старый барон тут же голову в плечи втянул.

— Ваше сиятельство… так я же не против… но не в рамках же этого заседания.

— Ну вот и отлично. А мне пора собираться. Не шалите тут у меня! — сказал я и пальчиком погрозил.

Далее был приятный вечер с семьёй — Даша, конечно, хоть и тревожилась, но уже куда меньше, чем ранее. Обсудили волнения на Орхидее и предстоящую поездку.

— Ты не спрашивал у Виктории? — неожиданно вспомнила Даша. — У неё же есть на Орхидее какая-то подруга, Анна Рязанская. Может, она что-то знает про беспорядки?

— Ты думаешь, сарафанное радио сработает лучше, чем агентура Андрона и мои засланные агенты?

— Что такое «сарафанное радио»? — не поняла Даша.

Да что же такое! Уже три года, как вылез из Пантеона, а фразочки из той эпохи всё равно употребляю.

Но я подумал, что Даша может быть права права. Виктория давно была вхожа в Орхидейские элиты. Учитывая, что я уже ловил её за шпионством за собственной персоной, агентурная сеть у неё до сих пор имелась приличная.

— Октавия, как ты думаешь, Виктория может что-то знать? И, более того, может сама что-то замышлять?

— Её связи до сих пор остаются весьма обширны, — сообщила моя помощница. — Общий рейтинг доверия остаётся на допустимом уровне, но, судя по открытым источникам, явно есть контакты, о которых она не сообщает. Взломать базу её переписки?

— Нет, не стоит. Я сам поговорю, — покачал я головой и, улыбнувшись, спросил у жены. — Ведь можно?

Даша кивнула. Разумеется, я спросил в шутку, никакого разрешения от жены на общение с барышней из моего прошлого не требовалось, и мы оба понимали, что за рамки дозволенного такой разговор не выйдет.

Но раз официальное разрешение получено — недолго думая, я сразу же после ужина запросил сеанс квантовой связи с Викторией Церберовой-Мербольд.

— Да, господин главнокомандующий, что вы хотели? — ответила она почти сразу, суховато поклонившись.

Я почти сразу понял, что разговор наш будет непростым.

(Читатели из Минска — читайте блог!)

Виктория уехала на Помпаду и заняла там должность полномочного посла Герберы почти сразу, как мы с Дашей вернулись. И все заседания дворянской Ассамблеи или пропускала, или подключалась через квантовую связь. Я, честно говоря, даже не обратил внимания на этот манёвр. Хотя он был весьма показателен. То ли она надеялась на то, что я не выживу, и тогда она снова имела шансы на графский престол. То ли она всё ещё надеялась на что-то другое… и окончательно всё поняла, увидев гесперидские кольца у нас на безымянных пальцах.

Я заметил, что у неё недонакрашен правый глаз. Краситься она, как я помнил, любила по-старинке, многочисленными космическими наборами, а не «дамским принтером», как называли здесь подобные аппараты.