— Су-у-у-ка, — простонала способность, раскручиваясь на месте с Дворцом на руках, словно метатель чудовищных размеров ядра. Быстрее, ещё быстрее, ещё немного и само пойдет!

Пошло!

Меня вжало в спинку тронного кресла. Если сдохну, то на троне!

— Давай! — заорал я, почувствовав как сошлись в одну точку множество векторов силы, компенсация масс и кривизна пространства.

Бросок!

Понеслась!

Вселенная прогнулась. Отозвалась. Словно пространство продавило тяжеленным ядром Дворца. Ордынские корабли потянуло вслед за Дворцом в эту внезапную сингулярность на ровном месте. В верхней атмосфере Второпрестольной взорвалась кольцевая ударная волна, разбежавашись на всё полушарие.

А потом вселенная отыграла потерянное, словно невероятных размеров батут зашвырнул нас в то состояние реальности, где расстояние превращалось в фикцию, ведь в исходной сингулярности Большого Взрыва не было никаких расстояний. Всё было вместе, всё было одним.

И нам по меркам этой сингулярности даже не нужно было никуда двигаться, просто выбрать иное состояние через десять миллиардов лет. Чисто волевое решение.

И я принял это решение, до того, как стало совсем поздно, и нас выплюнуло из исходной сингулярности, как раскаленную пулю из тела жертвы, и мы понеслись обратно в пространстве-времени.

Очень надеюсь, что долетим.

Очень надеюсь, что я сам буду там ещё живой.

Что-то мне совсем хреново…

Бросок Дворцом в сторону системы Сефирот едва не стоил мне жизни.

Туда-то я долетел ещё живой.

А вот потом — не помню, кажется, помер. Может даже и не один раз.

По крайней мере, я точно был не на этом свете. Потому что там была Империя.

— Ты невероятен, — сказала мне тогда Империя.

— Моя школа, — довольно добавила Тёмная Богиня из-за плеча Империи.

И обе наперегонки улыбались мне так многообещающе…

Хотя, может, это всё мне показалось на границе беспамятства.

Пожалуй, это я рекордный вес на грудь взял. Такие номера простым людям даром не проходят. Как бы я опять не выгорел. Хотя мог и по-простому, неизыскано, ноги протянуть. Но это риск, на который я был обязан пойти. Уж слишком много Дворец весит в наших внутримперских политических раскладах. И как символ, и как военный объект. Только починить его надо, а то он теперь напоминает наполовину откушенное яблоко.

Но когда я пришел в себя, Даше это всё оказалось на диво невозможно объяснить.

— Саша! Ну о чем ты думал? А как же дети? — кричала в сердцах моя дражайшая жена около моей кровати в семейном госпитале на семейной половине моего мавританского дворца в Королёве. — Как же мы? Ты о нас подумал? Да чтоб он хоть весь взорвался, этот Дворец, без остатка, лишь бы ты домой вернулся. Далась тебе эта развалина! Что бы мы делали, если бы ты погиб? Ты об этом думал?

— И ничо он не развалина, — хмуро пробормотал я. — Очень даже важный объект мирового наследия. Такую гирьку на нашей чаше весов никто не пережмёт. Где Дворец — там столица. А где сейчас Дворец? Верно, на орбите Герберы. Значит, здесь и столица. Привыкай, дорогая, ты теперь урожденный гражданин столичной системы. Центр Империи — теперь здесь.

— Ну скажи, зачем нам эта столица без тебя, глупый мой принц? — воскликнула Даша.

Ого! Это уже очень хреново если титулы в ход пошли. Блин, поздравляю тебя, Саша. Первая серьёзная семейная разборка и — на политической почве, мда.

Потом она плакала, а я её утешал, как мог, а мог я, сами понимаете, не слишком много.

Конечно, она с детьми не сбежала ни на какую Куру. Сидели в ужасе дома, ждали вестей, чем обернется наше сражение. И невероятного появления Дворца на орбите Герберы, конечно, никто не ждал, даже решили, что это ордынцы пожаловали, самую малость нас не разбомбили сгоряча. Потом разобрались конечно, новости от других моих кораблей пришли. Но всё это было уже без меня.

Я пришел в себя через неделю, и как глаза открыл, так сразу понял, что где-то я это всё уже видел. Ну, да — лежу в медицинской капсуле, восстанавливаюсь. Снова. И на прозрачной крышке, свернувшись в бронированный клубочек, дремлет светлейший князь Потемкин. Чтобы, не дай бог, его спящего хозяина никто не потревожил.

Оказывается, это Октавия меня в капсулу запихнула сразу, как прибыла. Она вернулась серией рискованных бросков от Второпрестольной до Первопрестольной, а оттуда до Герберы. Отдельное спасибо члену бросковой коллегии, который рискнул рвануть туда с Первопрестольной, хотя в системе ещё шли бои.

Остальной флот двигался тем же маршрутом, но обычными прыжками, и пока только до Первопрестольной добрался. Я рад был увидеть Октавию и получить исчерпывающий доклад о моем личном состоянии. Лучше, чем следовало ожидать, но хуже, чем можно было надеяться. Я в этой переделке себя не жалел… И вообще никого не жалел.

Потом началось длительное и нудное лечение. К его концу на Первопрестольной уже провели триумф в честь Иоланты, блистательно завершившей космическое сражение на грунте и в системе Второпрестольной. Хотели там меня дождаться, но я запретил. С такими вещами лучше не тянуть, народ должен иметь возможность сполна насладиться вкусом победы, уж больно мало их нам всем доставалось в последнее время. Но — без меня. Пусть Иоланта триумфаторствует.

Она заслужила, она молодец.

Второй Легион прошел по улицам старой столицы тяжелой поступью победителей, а в первых шеренгах шагал полный достоинства его легат, словно и не было в его очень недавнем прошлом сомнительного бассейна с солидолом. Да ладно, главное, что мужик дело сделал, в боях за Второпрестольную его легион показал себя с истинно имперской мощью вокруг которой консолидировались наши остальные разрозненные силы, и дворянские ополчения. Железный хребет моей армии.

Легион прошел, внушительно грохоча железными пятками по дорожному покрытию, салютуя эрцгерцогине Хитклиф-Цербской, новому военному дарованию в плеяде имперских военачальников.

Потом у неё интервью брали. Иоланта в своей модной форме приват-адмирала Коварола просто блистала, до рези в глазах.

— Ваше Высочество, эрцгерцогиня! — выкрикивали медийщики. — Это первое ваше сражение? Какие впечатления?

— Сражение третье, впечатления умеренные, — хладнокровно ответила Иоланта. — Видали и пострашнее. И мы можем и лучше. И мы будем лучше.

— Как вам удалось выиграть такое важное сражение в столь юном возрасте? — спрашивали медийщики.

— Побеждать не зазорно в любом возрасте, — Иоланта пожала плечами. — А сражение ещё до его начала выиграл прозорливый военный гений Его Высокопревосходительства, Главнокомандующего, принца Александра. Я сражение только закончила, следуя его гениальному плану. Гений принца Александра не оставил противнику ни малейшего шанса.

— Что вы скажете гражданам империи после столь великолепного триумфа? — орали медийщики.

— Мы победим, — припечатала Иоланта. — Верьте в нас.

— Ваше Высочество, эрцгерцогиня! Вы так молоды, а уже выдвинулись в ряды выдающихся военачальников человечества! Где вы учились военному делу?

— Академия АХАВ на Гербере, учрежденная принцем Александром лично, и где он преподает стратегию, оперативную логику и тактику, — ответила Иоланта. — Это лучшее в империи заведение для воспитания благородных девиц военным наукам. И, как можете судить, учат там надлежащим образом.

— О, да! Как это верно!

Невероятная персональная реклама нашего первого выпуска Академии, получилась. На следующий день у нас в академии потонули в запросах на прием на следующий учебный год. Уже неплохо. У нас будет смена, будет резерв командного состава. Не зря я с Иолантой столько лет мучился. Совсем не зря…

Потом, когда командование Четвертого Легиона выйдет из пеленок и подрастет, я их туда же отправлю. Может, даже удастся заманить Иоланту там что-нибудь преподавать. Ну, не знаю что, то ли дизайн офицерской формы, а может военное хозяйство и промышленность…