Кстати, выпускников текущего последнего курса стоит пока, возможно, даже на практику во Дворец отправить, на помощь славному рыцарю Труффальдино, гонявшему там со своей кухонной братвой отдельных особо одаренных ордынцев, ещё уцелевших в перекрестных зачистках. Братву вооружили уже не спортинвентарем для сервобола, а почти как дворянское ополчение: бластеры, катлассы, все дела, так что они там всех вычистят, дайте только время. Второго издания Гены Геноцида не будет, уж я об этом позабочусь.

Вот так, пока все вокруг вкалывали, я валялся в моем личном госпитале, где всё вокруг было только для меня. Касаться энергии Большого Взрыва я опасался, рано ещё, я человек уже взрослый, опытный и сам могу определить выгорел я или нет. По всему выходило, что нет. Но трогать пока лучше не надо. Надо дать себе остыть. Полежать, почилить, поплевать в потолок.

Ага, щаз.

— Октавия, — произнес я первым делом когда пришел в себя после семейной размолвки с Дашей.

— Да Ваше Высокопревосходительство, — отозвалась моя верная спутница.

— Займись Дворцом, — приказал я. — Он весь твой. Приведи его в чувство.

— Будет сделано, Ваше Высокопревосходительство, — ответила Октавия.

Ну, теперь я за Дворец могу быть спокоен. Октавия сказала, Октавия сделает.

Дворец висел на орбите Герберы, подтекая разом всеми уцелевшими реакторами, с огромной дырой в экваториальной части, и в таком виде прошел по всем новостным ресурсам Империи. «Дворец вырван из пасти Орды!», «Принц Александр возвращает домой императорскую резиденцию!», «Миллиарды граждан спасены!» «Империя наносит ответный удар!» и тому подобные медийные выкрики сопровождали эту благую весть.

Неплохо пошумели.

Как там в целом кончилось сражение у Второпрестольной? А неплохо. По всем прикидкам — мы-таки выиграли эту битву. Орда в системе, правда, не разгромлена до конца. Но после того, как Дворец спешно отбыл с передовой на отдых и капитальный ремонт, Череп сумел воспользоваться короткой оторопью от происшедшего на стороне Орды и провел с корешами-черепами серию оглушительных хуков прямо по построенным в линзу лучшим ордынским кораблям, развалив их большую часть в тлеющий радиоактивный хлам. А там и Иоланта, убедившись, что ордынский десант растоптан на земле железной поступью Второго легиона, сняла с орбит на ночной стороне Второпрестольной наш третий эшелон и бросила его в битву, превратив арьергардное сражение с уходящей Ордой в натуральное избиение.

Группа кораблей посовременнее, очевидно, личная эскадра Гены Геноцида, собранная им по вымпелу на имперских глухих окраинах, оторвалась от преследования и ушла в прыжок вектором на сектор Армагеддон, бросив всех остальных в системе Второпрестольной. Их всё ещё гоняли по системе, расстреливая с безопасной дистанции.

Всегда приятно воевать на более технологически продвинутой стороне…

Василий Гаврилович, оптимат наш выдающийся, боролся-боролся за живучесть «Песца», и-таки «Песецъ» дотянул до летающего ремонтного дока, который теперь понемногу буксирует его обратно к Гербере, в родную гавань. Старый маньяк «Песецъ» этим неспешным походом, конечно, в корне недоволен и достал всех вокруг, до кого смог дотянуться, своей яркой отрицательной коммуникабельностью.

Ладно, ему полезно будет проветриться, помедитировать.

Где-то через неделю, Октавия позволила мне на несколько часов заняться делами. Так, чисто размяться мозгами на легком административном труде.

Но, стоило мне добраться до своего кабинета где на стене уже висели впечатляющим рядом три трофейных темных молота, как на меня набросились. Все. Буквально все. А самым первым оказался, отстояв героическую трехдневную очередь, величайший баталист современности Всеволод Гипермалевич, лично.

— Сир! Я запечатлею для вас это сражение в невероятно монументальной форме на лице Великой Герберской Пустыни! — с места пошел в атаку служитель батальных муз. — Её можно будет лицезреть прямо из космоса невооруженным глазом! Дайте мне год, миллион сервов и три миллиарда имперок, и мир узрит новое чудо света, воспевающее зарю вашего просвещенного правления — незабываемое «Спасение Второпрестольной»! Все участвовавшие в битве корабли, все до единого, на фоне реального Дворца Империи на орбите на фоне алого заката! Потрясающе! Эпично! Вечно! Голографическая монументальная сфера в небесах диаметром тысячу километров!

— Да ты охренел, — искренне поразился я его безудержному творческому размаху. — Нолик из сметы-то убери. Я за такие деньги ещё одно такое же сражение в натуральную величину устрою!

Но ни в чем его не убедил. А еще «сиром» меня назвал, подлиза придворный. То есть его личным абсолютным монархом. Не лезь поперек батьки в пекло, рано меня так еще называть, сглазишь. Договорились пока на полмиллиона задатка, и без сервов, в обмен на эскизы через месяц. Там и посмотрим, стоит ли оно того.

Примерно в таком же стиле проходило общение и с другими посетителями, всем не терпелось вырвать из моего изможденного тела свой фунт плоти, пока я в сознании. А то они меня знают — я либо готовлю сражение, либо участвую в нём, либо отлеживаюсь после, а промежуток весьма короток, надо успеть обстряпать все свои коррупционные делишки и упрочить экономическое положение в этот короткий миг покоя. Тоже мне нашли легкий труд…

Еле вырвался оттуда живым. Даша позвала обедать в семейном кругу. Война войной, а обед в семейном кругу, это святое.

Столовались уже как обычно, на полюбившейся всем большой террасе под сенью субтропических герберских эндемиков.

Были, все кто был сегодня дома — мы с близнецами, бабуля, семья Жнеца, Потемкин с отпрысками. Нагрянула даже Кукушка с дочерью и племянниками. Галлахад сколачивал на орбите новый флот в поддержку трем потрёпанным в последней переделке и Кукушка привезла детей из пустыни на космодром, вдруг папка сможет отлучиться с работы, чтобы повидаться

— О! Кто пришел! — воскликнул я, обнимая Кукушку. — Кукушка-кукушка! Накукуй сколько мне жить осталось?

Кукушка косо, но иронично посмотрела на меня, буркнула:

— Да ты мне никак смерти желаешь. Я же столько за всю жизнь не прокукукую.

Я расхохотался в ответ.

Судя по всему, жить мы будем долго и счастливо, а уж я сделаю всё, чтобы мы не померли разом в один не самый прекрасный день. Не будет такого пока я на посту. Не в мою смену.

Октавия на правах моего личного доктора управляла подачей блюд на стол, как всегда разнузданно, но географически ограничено дарами родной планеты. Даже Потемкину подали на вольфрамовой тарелочке парочку аккумуляторных батарей под изысканным щелочным электролитом из наших планетарных мануфактур. Светлейший аппетитно захрустел эбонитовым корпусом батареи, сразу понятно, что нямка!

А тут и Иоланта заявилась! Да не одна, в смысле, не только с постоянно сопровождающим ее спецназом горничных, а с настоящим гостем!

— Всем привет, а я тут не одна! — радостно возвестила Иоланта, врываясь посредине пиршества, блистая своей коварольской адмиральской формой. — У нас гость!

Она тоже после триумфа на Первопрестольной броском добралась сюда и сразу к нам, к общему столу. Хорошо когда все дома!

— Заходи, дорогая моя! — воскликнула бабуля вскакивая с места и обнимаясь с Иолантой. — Заходи, садись, твое место как раз свободным держим! Сейчас подадим твоих любимых маринованных грибков, как ты любишь.

Ух, ты! Знать не знал, что Иоланта к маринадам не ровно дышит. Мдя, социальный скилл бабули мне никогда не переплюнуть.

— А кто наш гость? — поинтересовался я. — Представь его нам, пожалуйста.

Гостем оказался мальчик девяти лет, в форме дворянского ополчения Второпрестольной в чине хорунжего, то есть стартового офицерского чина прапорщика. Витольд Мендес. Витя, значит. Сын Мендеса.

Я встал из-за стола, подошел к мальчишке. Пожал ему руку. Обнял.

— Твой отец другом мне был, — сказал я ему. — Люди не забудут, что он делал и подвиг его не забудут. Уж я позабочусь.