— Но тем не менее. — Его коллега был настойчив. — Мы навсегда останемся соперниками и конкурентами, как судно и шторм, как волны радиоэфира, как борщ и уха. Но ни один флотский не допустит оскорблений судна или его боцмана и капитана. Потому что флотская честь — она, как море или океан, объединяет всех, кто служит на флоте.

— Хорошо сказано, — признал боцман.

— Простите, — вдруг произнёс курсант Иваницкий. — Я ж просто так сказал, не всерьёз. Чтобы пошутковать и подурачиться. По глупости. У вас отличное судно, и вы, как мне разъяснили, лучший боцман на всём побережье.

— «Простите»?! — насупился боцман.

— Да он же — первый курс! — зашумели матросы с «Альбатроса». — Он моря ещё толком не видел. И о морских законах ничего не слышал.

— Но он же сказал… — начал было боцман.

— Да мало ли кто чего скажет! — прервал его коллега с «Альбатроса». — Всех слушать — лучше из дома не выходить. А курсанта мы перевоспитаем.

— Спасибо! — растроганно произнёс боцман и стал подниматься по трапу.

— Эй! — окликнул его боцман с «Альбатроса». — А химчистка?!

— Не к спеху! — ответил боцман. — В следующий раз снесу.

— Надеюсь, следующего раза не будет, — улыбнулся капитан.

И боцман улыбнулся ему в ответ.

Говорят, за обедом оголодавший боцман съел три тарелки горохового супа и три тарелки жаренной в кляре кильки. А затем погрозил Юльке и Надюше:

— Чтобы никаких сердечек, помад и лаков с духами!

На что девочки улыбнулись:

— У нас их и нет.

— Это точно, — подтвердили Юрик и Серёга.

— Хорошо, — облегчённо вздохнул боцман и попросил компоту.

А об обиде больше никогда не вспоминал.

Есть люди, которые любят кошек. Есть люди, которые любят собак. А есть люди, которые любят всех на свете, кроме своих домашних, соседей и других обитателей планеты под названием Земля.

Так вот, именно любители кошек оккупировали славное судно «Адмирал». То есть самих любителей было человек десять. Зато кошек и котов было видимо-невидимо, и все в клетках. Лучших представителей мяукающих везли на международную выставку под названием «Кототрафик».

Любители кошек ворковали около клеток, требуя то уменьшить волну, то принести вентиляторы, то остудить молоко до температуры восемнадцать с половиной градусов по Цельсию. То требовали обеспечить своих подопечных спасжилетами, то что-то ещё.

— Устроили из «Адмирала» какой-то скотовоз, — бурчал боцман.

— Не скотовоз, а котовоз, — улыбнулся Юрик Чижов.

Но улыбка не помогла.

— Без разницы, — угрюмо произнёс боцман, а затем, посмотрев на Юрика, добавил: — А ты вовремя появился, анчоус. Дуй в машинное отделение к Шуре. У Шуры ежегодный приступ новизны и чистоплюйства.

— Чего? — удивился Юрик.

— Приступ у него. Опять хочет всё вычистить до бриллиантового блеска и всё переставить в машинном отделении. Была бы его воля, он бы и борта поменял местами. Хорошо, что это бывает раз в году, — вздохнул боцман и с благодарностью посмотрел на небо.

— Понял, — произнёс Юрик. — Но капитан нам с Серёгой приказал помогать кошатникам.

— Хватит с них и одного анчоуса! — рыкнул боцман. — Шура раздобыл где-то в порту металлическую бочку на двести литров, и теперь Гера, Лёшик и Лёва сливают туда всю отработку.

— Что сливают? — не понял Юрик.

— Масло машинное отработанное! — прокричал боцман. — Грязное и жирное, как… как… мерзость и отвращение одновременно! Они уже все как негры.

— Смуглые? — удивился Юрик.

— Нет, в поту, — пояснил боцман. — Ну и смуглые слегка. Так что дуй и займись делом.

— Есть заняться делом! — произнёс Юрик и побежал в машинное отделение.

А боцман направился в рулевую рубку.

— Кузя, как идём? — поинтересовался он у штурвального.

— Ровно идём, Кирилыч, — ответил Кузя. — Без интересов.

— Ну и хорошо, — одобрил боцман. — Нам интересы с приключениями ни к чему.

— Так точно, — согласился Кузя.

— Приглядывай за всей этой котовасией. А я пойду поразмышляю полчасика в каюте. Если что, труби в громкую связь, как в иерихонскую трубу! — произнёс боцман.

— Есть трубить! — отозвался Кузя.

Боцман ушёл. А любители кошек начали приставать к Серёге.

— Мальчик, — обратились они, — необходимы бумажные фильтры и воронки, чтобы процеживать молоко для наших подопечных. А нам самим необходим сбалансированный обед из овощей и фруктов.

— Я не мальчик, — отвечал Серёга. — А юнга Дунаев.

— Мальчик юнга Дунаев, — твердили своё кошатники, — нам нужен обед.

— Обед — это к коку, — объяснял Серёга. — А не ко мне.

Но не помогало. Они всё просили и просили обеда у Серёги и при этом ещё обижались, как заевшиеся посетители дорогого ресторана на нерасторопного официанта. Серёга передал все их кулинарные пожелания коку, а тот в ответ запер дверь камбуза с внутренней стороны и на палубе не показывался.

Кошатники были высокомерны и существовали, судя по всему, в некой параллельной реальности, где кошки правили миром, а люди были их братьями и сёстрами меньшими, считавшими за счастье ублажать и прислуживать сильнейшим мира того. Впрочем, в том, что кошатники и вправду любили своих четвероногих подопечных, сомневаться не приходилось.

Но в какой-то момент эта любовь превысила благоразумие, как Эльбрус превышает загон для коз тёти Шуры в посёлке Чумачкино.

— Мальчик юнга, или как тебя там? — ласково обратились они к Серёге. — Нашим четверолапым нужна прогулка. У них стресс и волнение, как на вашем глупом море, от этого шерсть и усы могут потерять вид. Им нужна прогулка.

— Не понял, — удивился Серёга.

— Им нужно прогуляться, — пояснили ему кошатники.

— Где? — поинтересовался Серёга.

— На палубе! — услышал он ответ.

— Но… — смутился Серёга.

— Мы никому не скажем, — пообещали ему. — Совсем никому. Даже если нас будут кормить только луком с чесноком и больше никогда… никогда… — Кошатники дружно прослезились, а затем продолжили: — …Никогда не позволят увидеть наших питомцев.

— Но… — ещё раз произнёс Серёга.

Договорить ему не дали:

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!

А через мгновение все кошки и коты вызывающе гуляли по палубе, как корсары, захватившие торговое судно.

И надо было такому случиться, что именно в этот момент отворилась дверь, ведшая на нижнюю палубу, и на пороге появился капитан. Глядя куда-то вниз, он произнёс самые обычные слова:

— Иди погуляй, Компас.

После чего на палубу выбежал хомяк боцмана. Выбежал и тут же увидел кошек и котов, а те — мохнатого грызуна. Компас, как самый сообразительный хомяк на свете, не стал настаивать на знакомстве и близкой дружбе, а мгновенно рванул вниз — в машинное отделение. Единственное место на «Адмирале», где можно спрятаться от боцмана так, что он тебя не найдёт. Представители кошачьих с нечеловеческими криками, что естественно, поскольку они не были людьми, всей толпой рванули за Компасом, чуть не сбив капитана с ног. За ними, почему-то тоже с нечеловеческими криками, устремились кошатники, всё-таки сбив капитана с ног.

Капитан, поднявшись, отряхнулся и крикнул громче обычного:

— Боцмана ко мне!

И тут же громкая связь отозвалась эхом с Кузиным голосом:

— Боцмана к капитану!

Вылетающий на палубу, как ракета «Прогресс-4», боцман сбил только что поднявшегося капитана с ног.

— Вот точка с запятой! — испуганно произнёс боцман. — Виноват, не допроснулся!

— «Не допроснулся»?! — поднимаясь, рявкнул капитан. — Что за танец маленьких лебедей творится на судне?!

— Чего? — удивился боцман.

— По всему судну, как по джунглям, носятся дикие коты и кошки, а за ними — ещё более дикие кошколюбы!

— Чего? — У боцмана глаза открылись так широко, что в них могло бы уместиться целиком Чёрное море.

— Вот ты и выясни чего! — строго произнёс капитан. — И прекрати это, чем бы оно ни было!

— Есть! — откозырял боцман и собрался пройти по палубе.