И так сжал от возмущения чебурек, что двойная фирменная начинка выскочила из поджаристого теста, как дельфин из волны, и плюхнулась на любимую рубашку боцмана с гавайскими пейзажами, а затем проползла по ней вниз, оставляя жирный след, и замерла на светлых брюках. Вокруг двойной фирменной начинки росло пятно.

— Анчоусы! — сердито прокричал боцман. — Каюк вам! Попадётесь в мои окуляры ещё раз — и я… я…

В этот момент подошёл официант.

— Второй фирменный с двойной начинкой заказывать будете? — равнодушно спросил он.

— Амба! Поели! Хватит на сегодня! Разгрузочный день! — заявил боцман официанту и погрозил пальцем Юльке с ребятами. — А вы, анчоусы, лучше смените порт приписки! И никогда, никогда не пересекайте мой курс!

— Ага… — пробормотали Серёга с Юриком.

А Юлька прошептала:

— Бежим.

Друзья решили удалиться от чебуречной как можно дальше и обойтись мороженым из магазина — целыми двумя эскимо.

И вот настало для Юрика и Серёги то самое прекрасное «завтра». Серёга был невероятно взволнован, а Юрик — аккуратно подстрижен и выглажен, как говорится, «от и до». Точнее, не он, а его одежда.

— Мама постаралась, — смущённо объяснял он. — А причёска из парикмахерской дяди Роди-ка, «Морской волк» называется. Бесплатно по такому случаю.

Юрик и Серёга браво вышагивали по территории порта, рядом с ними шли необычайно нарядные Юлька и Надюша, чуть в отдалении — Кир и Араик. А вокруг крутилась, двигалась, галдела и смеялась целая толпа ребят. Там были все — и покровские, и первомайские. Трёха зачем-то свистел в судейский свисток. Надюша снимала происходящее на видеокамеру. На проходной, увидев бланки, подписанные начальником портового флота, пропустили всех сразу, наградив не рентгеновским взглядом подозрительности, а широкой улыбкой. Ещё бы — юнги-новички на пятнадцатипалубный лайнер «Адмирал»!

Было пройдено уже несколько причалов, когда Кир не выдержал:

— Ну и где ваш лайнер?

— Сказали, двадцать седьмой причал, — сообщил Юрик.

Но Кир насмешливо заметил:

— Пятнадцать палуб и отсюда можно было бы увидеть.

— Не волнуйся, Кир. Когда надо будет — увидишь. Зачем смеёшься? — вступился за Юрика Араик.

А Серёга посоветовал Киру:

— Не надо завидовать. Первомайские о таком даже мечтать не могут. Один из мальчишек, что крутился неподалёку от Серёги, вздохнув, произнёс:

— На лайнер я бы тоже согласился. Это ж по всему миру. Даже в Африку. Повезло!

— Размечтался, — заважничала Юлька. — Туда всех подряд не берут. Это всё я устроила. Я такая говорю им: чего, мол, не пойти? А они такие…

— Юль, подожди! — Надюшка наставила видеокамеру на Юльку. — Расскажи для истории, как участница событий.

— Надюш, давай потом. Я причёску сделаю. И расскажу всё-всё-всё. Это долгая история.

— Ладно, — согласилась Надюша и побежала вперёд, чтобы снять всю компанию.

— Давайте, изобразите что-нибудь! — предложила она ребятам.

И тут началось такое! Ни один цирк бы не выдержал — лопнул бы от смеха.

А в это время на баке[4] «Адмирала» боцман Константин Кириллович протирал окуляры бинокля, раз от разу поглядывая сквозь них на небо. Рядом стояла клетка с хомяком Компасом. Чуть в отдалении, у борта стоял матрос Лёшик — новенький. Лёшик держал удочку и неотрывно смотрел на поплавок, качающийся на воде.

Боцман, занимаясь биноклем, бубнил себе под нос песню:

Боцман ещё раз протёр окуляры, глянул сквозь них на небо.

— Флотский порядок — он во всём флотский. Запомни, Компас, — обратился он к хомяку. — Двадцать лет бинокль со мной, а как только что из лабаза.

— Эй, на палубе! — послышался голос с причала.

Боцман посмотрел через борт: на швартовой тумбе сидел мужик в робе.

— Я на палубе! Чего шумим?! — поинтересовался боцман.

— Долго ещё париться?! Когда швартовы[5] будем отдавать?! — крикнул мужик. — Или боитесь сразу на дно лечь, как подводная лодка?!

— Когда надо, тогда и будем! — прокричал в ответ боцман. — Я тебя разбужу, шутник!

Мужик недовольно махнул рукой и уселся дремать на тумбу.

— «На дно лечь»! — сердито пробормотал боцман и, глянув на Лёшика, произнёс: — Лёшик, не надоело маковку греть? У тебя с этой рыбалкой совсем мозги с якорей сорвало?!

— Кирилыч, — добродушно улыбнулся Лёшик, — форму надо поддерживать. Это же как в спорте. А я в этом деле чемпион.

— Чемпион — тоже мне, — пробубнил боцман.

— Хотя бы на ужин твоему хомяку малявок наловлю, — продолжал улыбаться Лёшик.

— Даже не вздумай! — воскликнул Боцман. — Тут вся рыба от мазута ещё в прошлом веке превратилась в мухоморы с плавниками!

— Да шучу я, — успокоил Лёшик. — Я чтобы удочки впустую не простаивали. Так, за-ради интересу.

— «За-ради интересу»! — передразнил Лёшика боцман, а затем, вздохнув, прошептал Компасу: — Вот рыбачок-то нам попался!

— Кирилыч! — раздался зычный голос.

Боцман обернулся и увидел капитана.

— Здесь, капитан!

— Юнги, должно быть, на подходе. Принимай, — произнёс Станислав Васильевич. — Да начнём ходовую опробовать.

— Есть принимать! — подтянулся боцман.

Он взял бинокль и посмотрел в сторону порта.

— Орангутанги с крабами! — невольно воскликнул он. — Станислав Васильевич, да их там целая толпа! Они у нас не поместятся!

— Что?! — Капитан подошёл к боцману и забрал у него бинокль. — Сказали, двое! Да это детсад в полном составе! Что за шутки?!

— И что с ними делать? — поинтересовался боцман.

Капитан протянул бинокль обратно боцману.

— Держи их на расстоянии выстрела! — приказал он. — Подойдут ближе — стреляй!

— Есть, капитан! — мгновенно ответил боцман. — Из чего прикажете стрелять?

— Из всех орудий! — Капитан направился к рубке. — А я пока свяжусь с Хаустовым.

— Будет сделано! — Боцман приложил ладонь к виску и тут же скомандовал: — Лёшик, готовь орудия к бою!

— Какие ещё орудия? — удивился Лёшик.

— Все! — приказал боцман. — Но сначала Компаса — в мою каюту!

Лёшик пожал плечами и начал сматывать удочку.

Боцман обернулся к хомяку:

— Во, Компас, не было заботы — купила баба рыбу-ежа.

Боцман опять посмотрел в бинокль и просипел:

— Анчоусы?! Те самые?! Киль им за шиворот! Медузу в борщ!..

Он, наверное, сказал бы ещё что-нибудь, но от гнева и излишнего волнения выронил бинокль из рук. Бинокль ударился о палубу, от него отскочило нечто круглое и покатилось. Боцман машинально попытался остановить «это» ногой, наступил, и тут послышался хруст. Боцман убрал ногу и увидел раздавленную линзу в металлической оправе.

— Нет! — воскликнул он и сжал кулаки. — Ну, анчоусы! Амба! Замариную!

— Кирилыч, штормит тебя чего-то, — раздался голос Лёшика.

— Лучше молчи, — сердито ответил боцман. — Иди занимайся своими карасиками!

— Карасики в пруду… — начал было Лёшик. — Если, конечно, не морские.

— Иди, я сказал! — прикрикнул боцман.

— Хорошо. — Лёшик улыбнулся. — Как знал, удочку не унёс.

И тут же принялся за рыбалку.

Из рубки вышел капитан.

— Всё в порядке, — сообщил он боцману. — Двое по разнарядке. Остальные провожающие.

— И что мне с ними делать? — поинтересовался боцман.

— Ты — боцман, ты и решай, — ухмыльнулся капитан и тут же добавил: — Но по-доброму, без твоих штучек.