Юрик и Серёга подбежали к боцману.

— Так… — вглядываясь в лица юнг, произнёс боцман. — Зовите друзей на борт, немедленно. Нужна помощь.

— Есть звать друзей! — удивлённо произнесли юнги и достали свои смартфоны.

— Кок! — Боцман направился к камбузу.

Но кок уже выскочил на палубу:

— Слушаю, Кирилыч!

— Дуй в город, — приказал боцман. — Запасайся арахисом в скорлупе. Конфетами в фантиках, мороженым, лимонадом и всякой съедобной дрянью, которая умеет сама выскальзывать из руки и размазываться по палубе безо всяких усилий. А семечки мы у Кузи одолжим.

— Не понял? — удивился кок.

— Бегом! — рявкнул боцман.

— Ну так бы сразу и сказал, — произнёс кок и буквально растворился в воздухе.

— Лёва! — заметив одного из матросов, крикнул боцман. — Свистать всех наверх!

Боцман рассказал команде об Африке. Матросы, кроме Лёшика, недовольно зашумели. А Лёшик задумчиво произнёс:

— Интересно, что за рыба у них там водится?

На него со всех сторон зашикали.

— Не, не, не, — смутился Лёшик. — Я тоже против крокодилов!

— Анчоусы нам помогут, — пообещал боцман.

— Зачем нам мелюзга? — удивился Кузя. — Сами справимся!

— Справитесь? — Боцман протянул тому арахис. — Угощайся.

— Спасибо. — Кузя раздавил пальцами скорлупу и съел ядра.

— А теперь бросай скорлупки на палубу! — приказал боцман.

Кузя посмотрел на скорлупки, затем на боцмана, зажмурился, взмахнул рукой, но не бросил, а зажал скорлупки в кулаке.

— Не могу, — признался он. — Не могу. Это же палуба!

— Кто может? — обратился к остальным матросам боцман. — Кто?!

Все потупили взгляды.

— То-то и оно! — пояснил боцман. — Вы флотские! А мелюзга нет. Понятно?

— Понятно, — кивнула команда.

— Наша задача — немного им помочь, — произнёс боцман. — Кузя, с тебя семечки, чем больше, тем лучше! Кто не сможет смотреть на происходящее, тому совета нет. Нам потребуется всё наше мужество!

— С тебя два ведра мазута, — обратился боцман к мотористу Шуре.

— Есть два ведра! — ответил тот. — Лёшик, несколько квачей[16] и флейцев[17] на всякий случай, — попросил он.

— Гера, на проходную! Обеспечишь мелюзге свободный вход, — приказал боцман. — Братцы, мне больше нечего сказать. Держитесь.

И надо сказать, команда держалась героически, пока покровские и первомайские ребята усыпали палубу шелухой семечек, скорлупой арахиса, внезапно упавшими морожеными, фантиками и каким-то кроваво-кетчуповым содержимым бутербродов. Бутылки из-под лимонада и одноразовые стаканчики сроднились с палубой, как неразумные цыплята с лисьим хвостом. Всюду мелькали подростки, а Юлька попыталась по громкой связи спеть какую-то душераздирающую песню о неразделённой любви, но микрофон сразу же отключили.

Привлекать внимание охраны и служащих дирекции порта не входило в планы боцмана. Надюша пробовала снимать всё на видео, но бросила, увлечённая невидимой силой бунтарства и вседозволенности.

А когда начались прятки, то «Адмирал» уже походил на плавучую свалку. На рубке красовался смайлик, нарисованный мазутом, с надписью: «Ха-ха-ха!» Видимо, художник доступным языком расшифровал смысл своего произведения для неискушённой публики. Мазутные следы вели к опрокинутому ведру, лежащему в чёрной луже. Всё походило на ночной кошмар боцмана, но только это было наяву.

Закончилось веселье затемно. Боцман лично поблагодарил каждого из гостей. И торжественно пообещал, что такого больше никогда не повторится. Покровские и первомайские выглядели уставшими, но довольными. Вместе с ними ушли и Юрик с Серёгой.

Команда, глядя на палубу, с трудом сдерживала слёзы.

— Главное, про костюмчики не забудьте, — наставлял боцман матросов, провожая их у трапа.

А наутро к «Адмиралу» подошла группа важных людей под предводительством начальника порта и начальника портового флота. С ними был и капитан, который остановился у трапа и пригласил всех подняться на борт.

Комиссия бодро поднялась по трапу и застыла на месте. Около минуты члены комиссии растерянно смотрели перед собой совершенно безмолвно, а затем начали осторожно пятиться вниз, на причал. Словно боялись нападения неизвестного чудовища. Из-за чего капитан не смог подняться на борт сразу.

— Позор! Какой ужас! Надругательство над несчастным кораблём! Это подсудное дело! Куда смотрят начальник порта и начальник портового флота?! — восклицали важные люди.

И, оказавшись на причале, комиссия торопливо зашагала в сторону других судов. Только начальник пароходства подошёл к капитану и, еле сдерживаясь от гнева, приказал:

— Сегодня же с подробным рапортом ко мне! И чтобы со всеми именами!

— Есть со всеми именами! — откозырял капитан и взбежал на борт «Адмирала».

Там его встретил странный человек в гавайской рубашке и цветастых бриджах, на голове у него была панама, а на носу тёмные очки. Но капитан тут же забыл о странном человеке, увидев то состояние «Адмирала», для которого слово «беспорядок» должно было бы прозвучать самой лучшей похвалой. А сам беспорядок, наверное, сгорел бы от стыда за тех, кто устроил такое.

— Боцмана ко мне! — крикнул капитан.

Странный человек в гавайской рубашке приподнял очки и улыбнулся:

— Станислав Васильевич, я здесь.

Команда, увидев капитана, подошла поближе.

— Это что, слёт ярмарочных клоунов? — всё ещё не веря своим глазам, спросил капитан, разглядывая наряды матросов.

— Нет, — ответил боцман, — военная хитрость.

— Кто вы? — просипел капитан. — И что вы сделали с моей командой и со старым славным «Адмиралом»?

— Подготовили для комиссии судно, — доложил боцман. — И сами подготовились!

— Теперь никакой Африки, — улыбнулся кок.

— Никаких крокодилов! — поддержал его Лёва.

— И никакого другого скота на палубе, — доложил Гера.

— Какого скота?! Каких крокодилов?! — схватился за голову капитан.

И боцман рассказал всё, что знал.

— Ужас! — простонал капитан. — Нет и не было никакой Африки, короля и всякой живности. Государственная комиссия определяет образцовый корабль, чтобы вручить памятный вымпел, медали лауреатов команде и материальное поощрение. И всё! Остальное — выдумки!

— Выдумки?! — в один голос произнесла команда.

— Нас что, обманули? — спросил Юрик.

— Сам-то ты как думаешь? — усмехнулся Серёга. — Но было весело.

— Цыц, салага! — Лёшик одёрнул Серёгу.

— Петька-радист! — позеленел боцман. — Шутник!

«Адмирала» отдраили и привели в порядок только к концу недели. И жизнь на нём наладилась, как прежде. Но вот в порту было хоть не появляйся. Да и не только в порту, даже в море по радио со встречных судов расспрашивали об Африке и крокодилах. Насмешки надолго стали для «Адмирала» как рыбы-прилипалы для тигровой акулы.

С тех пор боцман больше не смеялся над Петькиными историями. Да и ко всяким шуточкам начал относиться с неприязнью.

А покровские и первомайские ещё долго вспоминали с восторгом веселье на «Адмирале».

После истории с Африкой боцман долго не мог успокоиться. Команда терпела его придирки с пониманием и с ожиданием, когда они закончатся. Но боцман, было такое впечатление, только распалялся всё больше и больше. Даже капитан начал по возможности обходить его стороной.

— Что за плавучий свинарник?! — шумел боцман, замечая даже легчайший намёк на возможный беспорядок, которого ещё нет и, скорей всего, никогда не случится.

Все, за исключением Компаса, разбегались при виде боцмана.

— Бегаете, как тараканы на камбузе! — гремел голос боцмана над палубой.

— Какие ещё тараканы?! — возмущался кок. — Был один. Да и тот помер от обжорства. Я ему в блюдечке десерт оставил! Так что не смей пачкать клеветой мой камбуз, Кирилыч!