— Что конкретно вы хотите выпускать? — спросил Сталин.

— Трактора для компенсации выбывших на фронт. Сельхозинвентарь: сеялки, плуги, веялки, рыхлители, бороны. Это не дело, если женщины будут пахать на себе. Производительность труда будет соответствующая, и урожайность тоже. Далее это материалы для изготовления рыболовецких сетей и инвентаря. Спецодежда: резиновые сапоги, прорезиненные брюки под грудь. Полная спецификация будет предоставлена в ГКО в течение недели.

В трубке повисло молчание. Максим слышал, как Сталин дышит, обдумывая его слова. Потом голос Верховного прозвучал спокойно и веско:

— Хорошо, товарищ Егоров. Разрешение я вам даю. Спецификацию предоставьте. Постановление будет.

— Спасибо, товарищ Сталин.

Максим положил трубку и перевёл дух. Один шаг сделан. Теперь нужно было запустить производство.

На следующий день он собрал на заводе всех ведущих конструкторов, начальника продовольственного отдела и заведующих столовыми. Совещание проходило в кабинете Кошкина.

— Ну что, товарищи, — начал Максим. — Все ознакомились со стенограммой?

— Ознакомились, — ответил Кошкин. — Ну и заварил ты кашу, Егоров. Где трактора будем выпускать?

— Возле старой котельной. Там что-то вроде литейки было и здание небольшое. Там и будет цех по выпуску сельхозтехники. Станки сделаем, там их нужно штук пятнадцать, как раз для мелкосерийного производства.

— А под продуктовый отдел? — спросил начальник продовольственного отдела.

— Под продуктовый отдел нужно строить отдельное производство и выносить его за пределы основных цехов. Режим секретности там, в принципе, не нужен. Со временем туда перенесём и основное производство сельхозтехники. Выпуск будем постепенно увеличивать. Не сейчас, а года через два. Страну поднимать будет нужно. Да и выпуск тракторов с комбайнами и прочим инвентарём будет нужен к лету. Сначала трактора, плуги, сеялки, бороны. Через месяц уже комбайны. И помните про основное производство: выпуск оружия постоянно увеличивать, с соответствующим качеством. Да и подготовить полуземлянку для выращивания грибов.

Один из конструкторов, молодой ещё инженер, поднял руку.

— Товарищ Егоров, а откуда вы всё это знаете? Про грибы, про то, как пеммикан делать?

Максим усмехнулся.

— Книжки читать надо. И на фронте быть. Там много чему научишься.

Он не стал объяснять, что пеммикан он помнил из прошлой жизни, а про грибы из рассказов старого интенданта, с которым когда-то служил. Здесь это не имело значения. Имело значение только то, что работа началась.

После совещания Максим задержал Марышеву.

— Товарищ Марышева, вам будет особое задание. И контролировать его будет сотрудник, уполномоченный товарищем Семёновым лично. А он, в свою очередь, будет отчитываться перед Семёновым тоже лично. А если опыт будет положительный, то ответственные за выпуск данной продукции будут отчитываться в ГКО тоже лично.

— Что же это за продукция? — спросил Черненко, который тоже задержался.

— Пеммикан, — ответил Максим. — Проще говоря, сухие пайки для спецподразделений, разведчиков, пилотов, моряков. Готовится просто: сушёное мясо перетирается в пыль, сушёные ягоды мелко перетираются, всё смешивается. Затем берётся топлёный жир и смешивается в пропорции: единица мяса это единица жира. Всё перемешивается до консистенции теста. После выкладывается на противень слоем толщиной два-два с половиной сантиметра и высушивается. Лишний жир удаляется. Продукт режется и упаковывается. Будем думать, достаточно только пергаментной бумаги или придётся делать что-то вроде консервов. Товарищ Марышева, вам провести исследования и доложить рабочей группе под общим руководством товарища Черненко.

— А что, есть группа? — удивился Черненко.

— Нет. Но вам придётся её создать. И товарищи, не надо думать, что я тут всем командую. У меня и так забот хватает. После совещания появится ещё больше. Завод поможет, если это в принципе выполнимо. Мы все работаем на победу. Просто у каждого свои задачи.

Он помолчал, потом добавил:

— И ещё. Товарищ Марышева, вам дополнительно провести исследования: возможно ли выращивание грибов в полной темноте при подходящей температуре и влажности. Срок вам месяц.

— А где возьмём энергию? — спросил Черненко. — Это отопление и электричество.

— Нигде. Отведём горячий воздух, который будем нагревать от горячего дыма котельных. Увлажняя на конечном этапе.

Черненко покачал головой, но ничего не сказал. Он уже понял, что этот человек, Егоров, привык решать проблемы, а не искать причины, почему их нельзя решить.

Вечером Максим вернулся домой. Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, горела лампа. Дети уже спали.

— Ты сегодня поздно, — сказала она.

— Работа, — ответил он, садясь за стол. — Нужно было одно дело закончить.

— Важное?

— Очень. Мы теперь будем не только танки делать, но и трактора. И рыбу ловить. И грибы выращивать.

Наталья посмотрела на него с удивлением.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Война это не только фронт. Это ещё и тыл. Если рабочий будет голодным, он не сможет делать танки. Если дети будут голодными, они не вырастут. А без детей у страны нет будущего.

Наталья ничего не сказала. Она просто подошла и обняла его. Они постояли так несколько минут, а потом Максим сел за стол и начал есть. За окном темнело. Где-то вдалеке, за заводскими корпусами, гудели станки. Шла работа. Шла жизнь. Шла война.

Он знал, что впереди ещё много трудностей. Будут проблемы, будут потери. Но он также знал, что они справятся. У них были люди, завод, вера и цель, от которой они не собирались отступать.

Максим поел, выпил чаю и лёг спать. Но сон не шёл. Он лежал, глядя в потолок, и думал о том, что сделал за эти дни. Продовольственная безопасность это не просто слова. Это фундамент, на котором держится всё остальное. Без еды не будет ни танков, ни пушек, ни победы.

Он закрыл глаза и попытался уснуть. Мысли медленно успокаивались. Завтра будет новый день. Новые задачи. Новые проблемы. Но он знал, что выдержит. Потому что за его спиной была страна. И потому что он не имел права отступать.

Утром он снова отправился на завод. Впереди был ещё один день. Ещё одна битва. Ещё один шаг к победе.

А где-то далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала. Не ждал и Максим. Он работал до изнеможения, потому что иначе просто не умел. Он понимал простую вещь: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И он должен был эту победу обеспечить. Любой ценой.

Середина октября 1941 года

Эскизный проект «Объекта 137» уже неделю лежал на столе в кабинете Кошкина. Максим возвращался к нему каждый вечер. Сначала перечитывал всё целиком, потом снова разбирал отдельные узлы, делал пометки на полях, что-то перечёркивал и заново просчитывал.

На бумаге машина выглядела убедительно. Компоновка была понятной, размеры сходились, основные решения уже приняли. Но чертёж всё равно оставался чертежом. На нём нельзя было почувствовать, насколько тесно будет внутри корпуса, удобно ли командиру работать в башне, сможет ли механик-водитель быстро выбраться через свой люк. Одно дело — поставить на схеме несколько линий и цифр, и совсем другое — представить за ними настоящих людей.

Максим слишком хорошо помнил, чем иногда заканчивались такие ошибки. В его прошлой жизни он видел немало проектов, которые прекрасно выглядели на бумаге, но начинали доставлять проблемы сразу после того, как конструкторы переходили к реальной машине.

Дверь открылась без стука. В кабинет вошёл Кошкин. Он вытирал руки ветошью — видимо, только что вернулся из цеха.

— Ты всё над бумагами сидишь? — спросил он, устраиваясь напротив. — Пора уже что-нибудь руками делать.

Максим отложил карандаш.

— Вот и я об этом думаю. Просто сразу пускать металл в работу не хочу. Слишком много неизвестного. Надо сначала проверить компоновку.