Кошкин посмотрел на него несколько секунд, а потом сказал:

— Макет.

— Деревянный?

— А какой ещё? В натуральную величину.

Максим усмехнулся.

— Ты мои мысли читаешь.

— Не мысли. Опыт, — ответил Кошкин. — Когда Т-34 проектировали, тоже сначала дерево делали. Пока всё на чертеже, кажется, что места хватает на всё. А потом человека внутрь посадишь — и начинаются сюрпризы.

— Согласен. Сколько времени?

— Неделя. Может, полторы. Если Кучеренко возьмётся.

— Пусть берётся. Он справится.

Кошкин кивнул и вышел.

Максим ещё некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь, потом снова взял карандаш. Теперь работа с чертежами казалась немного другой. Решение было принято. Они не станут гадать, что получится из проекта. Сначала сделают машину из дерева, посадят внутрь людей и проверят всё руками.

Это было дешевле и главное — позволяло ошибаться.

Если выяснится, что сиденье стоит не там, его можно переставить. Если люк окажется неудобным, его расширят. Если кому-то не хватит места, стенку можно передвинуть. С металлическим корпусом всё было бы гораздо сложнее. Любая серьёзная ошибка означала бы время, металл, рабочие часы и переделку уже готовых деталей.

Максим подошёл к окну.

Во дворе завода, как всегда, было шумно. Грузовики медленно пробирались между корпусами, рабочие тащили тележки с деталями, у ворот стояли машины с сырьём. Где-то неподалёку грохотал молот. Из цехов доносился непрерывный металлический шум.

Завод жил своей жизнью. Здесь никто не мог остановиться только потому, что у одного человека появился новый проект. Одновременно собирали танки, готовили вооружение, ремонтировали оборудование, решали проблемы с материалами и людьми. А теперь среди всего этого предстояло найти место ещё и для деревянного танка.

Кучеренко взялся за работу без лишних разговоров.

Под макет отвели старый склад в дальнем конце заводской территории. Помещение оказалось подходящим: места хватало, потолки были высокими, а большие окна давали достаточно света. Главное — туда почти никто не заходил, поэтому плотникам не приходилось постоянно освобождать площадку.

Кучеренко собрал небольшую бригаду из пяти человек. Нашлись доски, брусья, фанера. Материал собрали на лесопильном складе, часть чего-то пришлось поискать по самому заводу.

Работу начали с корпуса.

На полу разметили основные размеры, после чего плотники принялись собирать каркас. Доска за доской, брус за брусом постепенно появлялись очертания будущей машины.

Максим приходил каждый день. Иногда просто наблюдал, иногда брался за работу вместе с остальными. Ему даже нравилось на какое-то время отложить бумаги и сводки и заняться чем-то понятным: отмерить, распилить, прибить, проверить размер.

От дерева пахло свежей стружкой. После постоянного запаха масла и металла в цехах этот запах казался почти домашним.

В первый день собрали основание. На следующий подняли борта. На третий занялись носовой частью. Именно там требовалась особая точность: наклонные лобовые листы, место механика-водителя, смотровые щели.

Кучеренко несколько раз перепроверял размеры.

— Здесь будет люк, — сказал он однажды, показывая на чертёж. — Шестьдесят сантиметров ширина, пятьдесят высота.

— Не маловат? — спросил Максим.

— Для человека нормально. Но если потребуется быстро выбираться, запас лишним не будет.

Он ещё раз посмотрел на чертёж.

— В бою через маленький люк можно и не успеть выбраться.

Максим ничего не ответил. Кучеренко был прав.

Плотники работали внимательно. Здесь нельзя было сделать «примерно». Даже деревянная конструкция должна была соответствовать проекту, иначе проверка теряла смысл.

К концу третьего дня корпус уже стоял посреди склада. Пока без внутренностей, без приборов и механизмов, но его форма уже угадывалась.

Кучеренко прошёлся вдоль борта с рулеткой.

— Длина — шесть метров десять. Ширина — три двадцать. Высота корпуса — метр восемьдесят.

Он сверился с записями.

— Всё сходится.

Максим подошёл ближе.

Перед ним стояла пока ещё грубая деревянная конструкция, но в её очертаниях уже угадывался танк.

Он вдруг вспомнил музей из своей прошлой жизни. Настоящий Т-54, стоящий на постаменте. Люди ходили вокруг него, рассматривали башню, ствол, броню. Для них это была уже история, машина из другой эпохи.

А здесь, в старом заводском складе, этой истории ещё не существовало.

Пока перед ним были доски и фанера.

Но если всё сделать правильно, через несколько лет эта машина действительно станет металлом.

На следующий день начали собирать башню.

С ней оказалось сложнее. Форма была более сложной, требовалось выдержать обводы, сделать правильный наклон. Из фанеры вырезали лекала, собирали каркас, затем постепенно обшивали его.

Кучеренко несколько раз отходил подальше, смотрел на башню целиком, потом снова подходил и проверял отдельные размеры.

Когда основная форма была готова, Максим провёл ладонью по фанерной обшивке.

— Лёгкая.

Кучеренко усмехнулся.

— Пока дерево. В металле будет совсем другая история.

— Главное, чтобы форма сохранилась.

— Сохранится. Я всё проверяю по чертежам.

— Люки когда?

— Сейчас начнём.

Плотники вырезали отверстия для механика-водителя, командира и заряжающего. Каждый люк старались поставить так, чтобы человек мог не только забраться внутрь, но и выбраться без лишних движений.

Кучеренко показывал:

— Командирский здесь. Заряжающий с другой стороны. Механик впереди. Здесь важно не только место самого люка, но и то, что будет вокруг него.

Работа продолжалась до вечера.

К концу пятого дня макет уже можно было рассматривать как полноценную машину. Были корпус, башня, люки и даже деревянный ствол орудия. Внутри появились простейшие сиденья и заготовки под органы управления.

Максим специально настоял на том, чтобы не ограничиваться одной внешней формой. Им нужно было проверить именно внутреннее пространство. Пока человек не сядет внутрь, все разговоры о том, удобно ему или нет, оставались предположениями.

На шестой день Максим привёл в склад Кошкина, нескольких инженеров, мастеров и одного из командиров учебного батальона, занимавшегося подготовкой танкистов.

— Ну что, товарищи, — сказал Максим, когда все собрались. — Вот он, «Объект 137». Пока деревянный. Смотрите, проверяйте. Если что-то не так — говорите.

Кошкин первым обошёл машину. Постучал по борту, заглянул внутрь, поднялся на подставку и посмотрел в башню.

— Низкий, — заметил он. — Это хорошо.

— На это и рассчитывали.

— Немцам будет сложнее попасть.

Командир учебного батальона оказался человеком уже немолодым. Майор с усталым лицом и внимательным взглядом. Он не стал долго рассматривать внешнюю часть и сразу полез внутрь.

Сначала посмотрел место механика-водителя, потом заглянул в башню.

— А как он сюда садиться будет? — спросил майор. — Люк маловат.

— Пока дерево, — объяснил Кучеренко. — Мы сейчас проверяем именно расположение. Размер можно изменить.

Майор снова посмотрел на башню.

— А командир где?

Кучеренко показал на деревянное сиденье.

— Здесь. Справа от пушки. Заряжающий слева. Наводчик впереди.

Майор забрался внутрь и сел. Некоторое время двигал руками, будто работал с настоящим орудием.

— Тесновато.

— В Т-34 тоже тесно, — сказал Кошкин.

— К тесноте привыкнуть можно. А вот если рукам мешает — это уже хуже.

Максим всё это время внимательно следил за ним.

— Попробуйте сиденье назад сдвинуть. Сантиметров на десять.

Кучеренко переставил его.

Майор снова сел.

На этот раз движения были свободнее.

— Так лучше.

Максим посмотрел на Кучеренко.

— Запиши.

Тот сразу сделал пометку.

Дальше работа пошла уже не так быстро.

Каждый инженер находил что-нибудь своё. Одному не нравилось расположение приборов, другой считал неудобным размещение боеукладки. Спорили, предлагали варианты, снова проверяли.