Максим внимательно прочитал расчёты. Он понимал, что с турбонаддувом всё будет непросто. Потребуются новые турбины, системы охлаждения и подходящие материалы. Зато такой подход позволял увеличить мощность, не переделывая сам двигатель слишком сильно. Именно это им и было нужно.

Он подозвал Кучеренко и показал ему бумаги.

— Вот что предлагают харьковчане. Форсированный В-2 с турбонаддувом. Пятьсот двадцать лошадиных сил, а возможно, получится и больше.

Кучеренко взял листы и стал разбираться в расчётах. Читал он долго, время от времени возвращаясь к отдельным строкам. Наконец отложил бумаги.

— В принципе, реально. Но турбины где брать будем?

— Сделаем сами. Станки у нас есть, люди тоже. Материалы найдём. Вопрос решаемый.

— А если не получится?

Максим посмотрел на него.

— Получится. Другого выхода у нас нет.

Кучеренко кивнул. Он уже привык, что Максим не отступает даже тогда, когда задача кажется почти невыполнимой.

Прошло ещё три месяца. Опытный образец двигателя был готов, и Максим отправил в Харьков Кучеренко, чтобы посмотреть на него. В цехе, перед испытательным стендом, собрались инженеры. Все приготовления были закончены, оставалось запустить мотор.

— Начинаем, — сказал один из конструкторов.

Двигатель заработал. Сначала негромко, затем звук стал увереннее и громче. Кучеренко следил за приборами: обороты, температура, давление. Показания оставались в норме. Мощность достигла пятисот двадцати лошадиных сил.

Это было именно то, чего они добивались.

— Работает, — сказал конструктор. — Получилось.

— Получилось, — согласился Кучеренко. — Теперь нужно испытать двигатель на танке.

Вернувшись в Красноярск, он сразу рассказал Максиму и Кошкину о результатах.

— Двигатель готов. Теперь можно будет ставить его на «Объект 137».

— Как и планировали, — повторил Кошкин. — Дожить бы до этого дня.

— Доживём, — твёрдо ответил Максим. — Другого выхода у нас нет.

Он вернулся в кабинет и сел за стол. Перед ним лежали чертежи нового танка: корпус, башня, ходовая часть, двигатель. Каждая деталь была частью одной большой работы.

Максим посмотрел на чертежи и впервые за долгое время улыбнулся. Теперь всё действительно могло получиться. У них был двигатель, были люди и, главное, оставалось время, чтобы довести машину до ума. Нужно было только успеть.

Вечером он снова вернулся домой. Наталья, как обычно, ждала его на кухне. На столе стоял ужин, дети уже спали.

— Двигатель? Когда вы его уже доделаете?

— Скоро.

— Теперь новый танк будет быстрее и сильнее. Сможет лучше маневрировать и получит преимущество на поле боя.

Наталья посмотрела на него. В её взгляде снова были и усталость, и гордость.

Он поужинал, выпил чаю и лёг спать. Сон, как и прежде, не приходил сразу. Максим смотрел в потолок и думал о том, что теперь двигатель готов. Можно начинать его испытания на танке, а затем переходить к сборке опытного образца. Работа двигалась вперёд.

Постепенно мысли утихли. Завтра его снова ждали новые задачи и проблемы, но он знал, что выдержит. За его спиной была страна, и отступать он не имел права.

Утром Максим отправился на завод. Впереди был очередной день, очередная работа и ещё один шаг к победе.

А далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала. Не ждал и Максим. Он работал до изнеможения, потому что иначе просто не умел. Он знал: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И эту победу он должен был обеспечить. Любой ценой.

Пока в Харькове работали над форсированным В-2–54, а в Красноярске готовили первый моторный отсек под серийный В-2–34, Максим занимался следующим узлом нового танка — торсионной подвеской.

По важности она ничуть не уступала двигателю. Т-54 задумывался с низким силуэтом, хорошей плавностью хода и высокой проходимостью. Свечная подвеска, применявшаяся на Т-34, не позволяла добиться всего этого в полной мере. Она занимала много места внутри корпуса, была громоздкой и не слишком подходила для машины, от которой требовались высокая скорость и хорошая управляемость. Торсионная подвеска решала многие из этих проблем, но и сама по себе была непростой конструкцией. Для её производства требовались точные станки, а их изготовление в девятом секторе только начиналось.

Максим понимал, что ждать, пока будут готовы все остальные узлы, нельзя. Если двигаться последовательно, сначала заканчивая один проект и лишь потом переходя к следующему, новый танк можно строить годами. Поэтому работы следовало вести параллельно. Двигателем занимался Харьков, пушкой занимался Грабин, башней и корпусом будут заниматься конструкторы в Красноярске. Но в первую очередь начнём с ходовой части.

Максим вызвал Кучеренко и Кошкина.

— Торсионная подвеска, — сказал он, когда те вошли. — Следующий этап. Пока Харьков работает над двигателем, мы должны заняться ею.

Кучеренко и Кошкин кивнули. Они уже привыкли к тому, что Максим не ограничивается одной задачей и старается продумать конструкцию танка целиком.

— Что именно нужно сделать?

— Торсионные валы. Пять катков на борт, расположенных в один ряд, без шахматной схемы. Так будет проще обслуживать и ремонтировать ходовую. Торсионы должны проходить через днище, но при этом их нужно предусмотреть так, чтобы при поломке вал можно было вынуть, не разбирая половину машины.

Кучеренко нахмурился.

— Это непросто. Если торсион проходит через днище, ещё нужно придумать, как его оттуда достать. Особенно если он сломается в полевых условиях. Без серьёзной разборки тут не обойтись, если заранее не предусмотреть доступ.

— Вот этим и займись. Продумай люки, крепления, саму схему. Может, найдёшь другое решение. Главное, чтобы подвеска работала как положено и её можно было ремонтировать не только в заводском цехе.

— Понадобятся расчёты. Торсионные валы должны выдерживать большую нагрузку и при этом не ломаться от постоянных ударов. И точность обработки нужна высокая.

— Станки будут. Воронцов уже занимается этим вопросом. А расчёты и конструкция — это твоя задача.

Кучеренко и Кошкин ещё раз посмотрели на чертежи, кивнули и ушли работать.

Максим остался один. Он снова разложил перед собой бумаги и некоторое время рассматривал схемы будущего танка. Работа продвигалась, пусть и не так быстро, как хотелось бы. Двигатель разрабатывали в Харькове, подвеску делали здесь, Грабин занимался пушкой. Каждый узел требовал времени, но постепенно отдельные части складывались в единую машину.

Прошло несколько недель. Кучеренко и Кошкин почти всё время проводили над чертежами и расчётами. Он обсуждал конструкцию с инженерами, проверял разные варианты и постепенно приходил к пониманию того, как должна выглядеть новая ходовая часть.

Это была не простая замена одной детали другой. При переходе на торсионную подвеску приходилось заново продумывать всю компоновку ходовой части. Нужно было рассчитать нагрузку на каждый торсион, учесть работу катков и понять, как подвеска поведёт себя на неровной дороге, в грязи и на бездорожье. Ошибка в расчётах могла обойтись слишком дорого.

Однажды Кучеренко и Кошкин пришли к Максиму с первыми результатами. В руках у него был развёрнутый чертёж.

— Вот, посмотри. Торсионная подвеска, пять катков на борт. Торсионы проходят через днище, но я предусмотрел возможность их ремонта не разбирая весь танк.

Максим внимательно изучил чертёж. Видно было, что они основательно поработали над конструкцией. Он не просто выполнил поставленную задачу, но и постарался учесть то, с чем механики могли столкнуться уже во время эксплуатации машины.

— Сколько времени займёт замена торсиона?

— Примерно час. Может, два. Если работать в полевых условиях, времени потребуется больше, но сам принцип позволяет обойтись без полной разборки ходовой.