— Слушаю.

— Помнишь, я говорил, что ищу специалистов через все военкоматы?

— Помню.

— Нашёл ещё двоих. Инженер-оптик из Ленинграда и электронщик из Москвы. Оба сейчас на фронте. Бумаги уже начал оформлять.

Максим остановился.

— Оптик и электронщик? Это как раз то, что нужно Королёву.

— Я знаю. Поэтому и старался.

— Молодец, — Максим пожал ему руку. — Продолжай. Нам ещё много людей понадобится. Королёв без них не справится.

— Понял.

Козырев ушёл, а Максим продолжил путь к себе. Он думал о кадровом голоде. Такую проблему невозможно решить за один день. Но если искать постоянно, если двигаться постепенно, человек за человеком, то рано или поздно ситуация начнёт меняться.

Вечером Максим вернулся домой. Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, горела лампа. Дети уже спали.

— Ты сегодня поздно, — сказала она.

— Работа, — ответил Максим, садясь за стол. — Нужно было встретить людей.

— Важных?

— Очень важных. Они будут делать новое оружие.

Наталья кивнула. Она уже привыкла к тому, что у Максима постоянно находились какие-то важные люди и важные дела. Что именно он делал, она больше не спрашивала. Просто ждала его дома. И для него это было самым главным.

— Как дети?

— Лариса рисует. Ванятка читает. Всё время просит книжки про танки.

Максим улыбнулся.

— Пусть читает. Может, тоже станет конструктором.

— Может, — согласилась Наталья. — А может, будет врачом. Или учителем. Я не хочу, чтобы он воевал.

Максим ничего не ответил. Он и сам не хотел, чтобы его сыну пришлось воевать. Но война ещё не закончилась, и он понимал, что закончиться быстро она может не суметь. Возможно, впереди ещё очень долгое время.

Он поел, выпил чаю и лёг спать. Но сон не приходил. Максим лежал, глядя в потолок, и перебирал в голове всё, что успел сделать за последние дни. Королёва удалось вытащить. Специалистов нашли. Работа над Т-54 началась. Теперь оставалось дождаться ответа от Грабина. Он делал всё, что мог, но всё равно чувствовал, что этого мало.

Война требовала большего. И каждый раз требовала ещё больше.

Утром он снова отправился на завод. Начинался новый день с новыми задачами и новыми проблемами. Максим знал, что выдержит. За его спиной была страна, и отступать он не имел права.

А где-то в одном из цехов за чертёжной доской сидел человек с усталыми глазами и внимательным взглядом. Королёв снова чертил схему ракеты, которая должна была сбивать немецкие самолёты. Он не знал, что в другой жизни станет символом космоса. Сейчас он просто делал свою работу. И этого было достаточно.

Дни шли один за другим. Завод работал круглосуточно. В девятом секторе собирали первые прецизионные станки, в первом цехе с конвейера сходили новые Т-34–85, в четвёртом готовили «Катюши» к отправке, а в седьмом Рукавишников испытывал новый образец РПГ.

Максим постоянно мотался между цехами, разбирался с десятками неотложных задач, подписывал бумаги, разговаривал с людьми. Домой он теперь почти не попадал. Наталья уже привыкла к такому ритму. Она понимала, что война требует жертв, и одной из них становилось их собственное время, время, которое они могли бы проводить вместе. Но она не жаловалась. Просто ждала.

Однажды утром Максим сидел в кабинете и разбирал почту, когда в дверь постучал Козырев. На этот раз он выглядел необычно возбуждённым, хотя обычно старался держать себя спокойно.

— Письмо, — сказал он и протянул конверт. — От Грабина.

Максим взял конверт и вскрыл его. Внутри лежал лист бумаги, исписанный знакомым почерком. Грабин писал коротко и по делу:

«Товарищ Егоров. Ваше техническое задание получил. Изучил. Задача сложная, но выполнимая. Берусь за работу. Первые опытные образцы 100-мм танковой пушки будут готовы через два месяца. Пришлите мне дополнительные данные по башне, чтобы я мог точнее рассчитать габариты. С уважением, Грабин».

Максим перечитал письмо дважды, затем отложил его и посмотрел на Козырева.

— Грабин взялся, — сказал он. — Через два месяца у нас будет пушка.

— Это значит…

— Это значит, что Т-54 становится реальностью. Медленно, но всё-таки реальностью.

Козырев кивнул. Он понимал, о чём говорит Максим. Новый танк. Новое оружие. Новая возможность изменить ход войны.

Максим поднялся и подошёл к окну. За стеклом дымили заводские трубы, где-то вдалеке гудели станки. Шла работа. Шла жизнь. Шла война.

Он знал, что впереди ещё немало трудностей. Будут проблемы, будут потери. Но он также знал, что они справятся. У них были люди, завод, вера и цель, от которой они не собирались отступать.

Максим вернулся к столу, взял карандаш и начал писать ответ Грабину. Впереди был ещё один день, ещё одна битва и ещё один шаг к победе.

А где-то далеко на западе, за линией фронта, продолжали грохотать пушки. Война не ждала. Не ждал и Максим. Он работал до изнеможения, потому что иначе просто не умел. Он понимал простую вещь: без тыла не будет фронта, а без фронта не будет победы.

И он должен был эту победу обеспечить. Любой ценой.

Конец сентября — начало октября 1941 года

Мысль о радиолокации пришла к Максиму неожиданно.

Он сидел в кабинете поздно вечером и разбирал сводки с фронта. Немецкая авиация снова активизировалась. Юнкерсы бомбили колонны на марше, склады, переправы. Зенитчики работали на пределе, а истребители просто не успевали прикрывать всё, что требовалось. Потери росли.

Максим дочитал очередную сводку, отложил её в сторону и устало потёр глаза.

Он знал, что ПЗРК Королёва — оружие будущего. Но это будущее ещё не наступило. А немецкие самолёты летали уже сейчас. И убивали уже сейчас.

Он откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

В памяти всплыли картинки из прошлой жизни. Радиолокационные станции. Большие, сложные, но при этом невероятно полезные машины, которые могли обнаружить самолёт задолго до того, как тот появлялся над целью.

Для ПВО это было почти как зрение. РЛС давала время поднять истребители, предупредить зенитчиков, привести расчёты в готовность, передать данные командованию.

Без раннего обнаружения приходилось всё время реагировать на уже совершившийся налёт.

Максим открыл глаза.

В реальной истории, которую он помнил, советская радиолокация появилась ещё до войны. РУС-1, РУС-2 — «Ревень» и «Редут». Причём РУС-2 уже была принята на вооружение в 1940 году. В 1941-м появились работы над её более подвижным одноантенным вариантом — РУС-2с, известным как «Пегматит».

Но здесь всё могло быть иначе.

Максим никогда специально не занимался этим направлением. Слишком много времени отнимали танки, артиллерия, связь и всё остальное, что приходилось подтягивать буквально с нуля.

Он встал, подошёл к сейфу и достал папку с документами по вооружению.

Папка нашлась не сразу. Максим несколько минут перебирал документы, пока наконец не увидел знакомое обозначение.

РУС-2.

Он быстро просмотрел описание.

Станция существовала. Была принята на вооружение. Но после начала войны производство столкнулось с эвакуацией и нехваткой оборудования. Станций оставалось недостаточно, а сама система имела серьёзные ограничения. Дальность обнаружения была большой для своего времени, но точность определения азимута оставляла желать лучшего. Высоту цели штатная РУС-2 не определяла.

Максим задумался.

Получалось, всё необходимое уже существовало. Не нужно было изобретать радиолокацию заново. Нужно было взять то, что уже сделали советские инженеры, и попробовать ускорить развитие.

Увеличить дальность. Повысить точность. Сделать станцию более мобильной. А главное — подготовить её к массовому производству.

Тогда ПВО получит глаза.

Настоящие глаза, которые увидят врага ещё на подлёте.

Утром Максим вызвал Соколова и Лосева.

Они пришли вместе, как всегда.