— Хорошо. А что с плавностью хода?

— Должна быть лучше, чем у Т-34. Торсионы будут работать мягче, и на неровностях танк станет меньше раскачиваться.

— С высотой корпуса проблем не будет?

— Наоборот. Торсионы позволяют отказаться от свечей, которые занимали место внутри корпуса. Компоновка получается компактнее, появляется дополнительное пространство, а силуэт можно сделать ниже.

Максим ещё раз посмотрел на чертёж и отложил его.

— Сколько времени потребуется, чтобы изготовить первые образцы?

— Если станки будут готовы, управимся за месяц. Если нет, придётся рассчитывать на два.

— Со станками разберёмся. Я поговорю с Воронцовым.

Максим направился в девятый сектор. Воронцов встретил его у входа в цех.

— Слышал, вы с Кучеренко взялись за торсионную подвеску, — сказал он. — Он уже приходил ко мне. Для обработки валов нужны прецизионные станки.

— Знаю. Сколько времени потребуется?

— Месяц, может, полтора. Первые станки у нас есть, но их недостаточно. Придётся делать ещё.

— Значит, делайте. Я подключу Жукова, попрошу выделить дополнительные мощности. Валы нужны для нового танка, это приоритетная работа.

Воронцов кивнул. Он уже знал, что за словами Максима о приоритете последуют конкретные распоряжения. Если вопрос действительно был важным, тот добивался, чтобы дело не застопорилось из-за нехватки оборудования.

Прошёл ещё месяц. Первые торсионные валы изготовили и передали Кучеренко и Кошкину на испытания. Они сами проверяли их на стенде: нагружали, измеряли деформацию, следил за тем, как металл выдерживает повторяющиеся нагрузки. Нужно было убедиться, что валы не только соответствуют расчётам, но и способны работать в условиях, для которых их предназначали.

Когда первые проверки закончились, Кучеренко позвал Максима.

— Вот, смотри. Первый готовый торсион. Длина была два метра, диаметр пять сантиметров. Выдерживает высокую нагрузку.

Максим взял вал в руки. Очео тяжёлый, холодный металл. Вроде бы обычная деталь, но именно от таких деталей зависело, сможет ли новый танк двигаться там, где другая машина потеряет скорость или вовсе остановится.

— Хорошо. Теперь нужно проверить его на макете. Посмотреть, как работает вся подвеска в сборе.

— Уже проверили. Вчера установили и провели первые испытания. Всё работает.

— Тогда следующим этапом ставим подвеску на опытный образец, когда будет готов корпус.

— Хорошо.

Максим кивнул. Ещё один узел постепенно обретал реальные очертания. Двигатель продолжали разрабатывать в Харькове, подвеска была готова к следующему этапу испытаний, пушка оставалась в работе у Грабина. До готового танка было ещё далеко, но теперь хотя бы стало понятно, что основные части можно разрабатывать одновременно.

Вечером Максим вернулся домой. Наталья ждала его на кухне. На столе стоял ужин, горела лампа, дети уже спали.

Максим рассказал Наталье о текущих заботах.

Наталья посмотрела на него с привычной смесью усталости и гордости.

Он поужинал, выпил чаю и лёг спать. Однако сон не шёл. Максим лежал, глядя в потолок, и мысленно перебирал сделанное за последнее время. Подвеска готова. Двигатель в работе. Пушка тоже. Башня, корпус — всё постепенно продвигалось вперёд. Пока это были отдельные детали и чертежи, но однажды они должны были соединиться в полноценную боевую машину.

Он закрыл глаза, стараясь уснуть. Завтра снова предстояло решать новые задачи, разбираться с проблемами и торопить тех, кто не успевал. Максим знал, что выдержит. За его спиной была страна, и он не имел права отступать.

Утром он снова отправился на завод. Впереди ждал ещё один рабочий день, а вместе с ним — новые задачи и очередной шаг к намеченной цели.

Дни шли один за другим. Торсионную подвеску установили на макет и проверили в работе. Первые результаты были удовлетворительными, теперь можно было готовить её к установке на опытный образец.

В Харькове тем временем продолжали заниматься двигателем. Максим получал оттуда письма с расчётами и графиками, изучал их и видел, что работа постепенно движется вперёд. Быстро не получалось, но конструкторы не бездействовали.

Однажды пришло письмо от Грабина. Он сообщал, что работа над стомиллиметровой пушкой продолжается. Появились первые успехи: ствол проходил испытания, затвор работал.

Максим снова остался один. Он подошёл к окну и посмотрел на заводские корпуса. Над крышами поднимался дым, в цехах работали станки, не прекращалась возня у сборочных площадок. В первом цехе выпускали Т-34–85, в четвёртом готовили «Катюши», в седьмом Рукавишников занимался РПГ. В девятом секторе продолжали изготавливать прецизионные станки.

Завод жил своей напряжённой жизнью. Каждый цех выполнял свою задачу, и остановить эту работу сейчас было нельзя.

А в старом складе стоял деревянный макет нового танка. Пока только дерево, фанера и расчёты. Но Максим знал, что за всем этим стоит будущее, которое они пытались приблизить.

Он вернулся к столу, взял карандаш и снова принялся за чертежи. Предстояло сделать ещё очень многое, однако первый этап уже был пройден. Макет собрали, компоновку проверили, подвеску подготовили. Двигатель и пушку продолжали разрабатывать. Теперь нужно было постепенно переходить от макета к настоящей машине.

До этого момента оставался ещё не один месяц. Возможно, год, а то и полтора. Но новый танк должен был появиться.

За окном темнело. Где-то за заводскими корпусами гудели станки. Шла работа, продолжалась жизнь, а вместе с ними шла и война.

Максим понимал, что впереди ещё много трудностей. Не всё получится с первого раза, будут задержки, ошибки и потери. Но у них были люди, завод и цель, от которой они не собирались отказываться. Пока они продолжали работать, оставался шанс довести задуманное до конца.

Максим собрал совещание в кабинете Кошкина. Пришли все, кого он вызвал: Кошкин, Кучеренко, Воронцов, Астров, Горлицкий и Рукавишников. Заглянул даже Козырев. Он понимал, что если Максим собирает столько специалистов сразу, значит, предстоит серьёзный разговор.

На столе лежал план завода. Тот самый, который они чертили ещё когда-то давно, когда только начинали перестраивать цеха. С тех пор многое изменилось, появились новые производства, изменились задачи, но основа заводского комплекса осталась прежней.

Максим развернул план и прижал угол листа ладонью.

— Товарищи, мы подошли к этапу, когда дальше откладывать уже нельзя. Двигатель разрабатывают в Харькове, подвеска готова, по пушке Грабина есть первые результаты. Осталась башня. И вот с ней у нас возникает проблема.

Он провёл пальцем по плану, остановившись на третьем цехе.

— Башня Т-54 — это не просто коробка, сваренная из броневых листов. Нам нужна крупная отливка сложной формы, с толщиной лобовой брони до двухсот миллиметров. В той конструкции, которую мы задумали, сварной вариант не даст нужного результата. Башню придётся лить. А для этого нужен полноценный литейный цех.

В кабинете стало тихо. Все понимали, что речь идёт не о том, чтобы поставить печь и начать плавить металл. Литейное производство требовало подготовленного фундамента, подъёмного оборудования, печей, формовочных участков, качественного сырья и последующей термической обработки. По сути, предстояло создать отдельное производство со всем необходимым оснащением.

— У нас есть старая литейка возле котельной, — продолжил Максим. — Но для башен она не годится. Там даже нормального подъёмного крана нет. Ни по высоте, ни по грузоподъёмности. Можно, конечно, попробовать всё перестроить, но тогда потеряем полгода, а может, и больше. И ещё неизвестно, получится ли разместить там всё оборудование. Кроме того, она у нас для производства сельхозяйственной техники.

Он посмотрел на собравшихся.

— Поэтому решение такое: третий цех полностью переоборудуем под литейное производство. Усиливаем фундамент, устанавливаем мощные мостовые краны, плавильные печи, формовочное оборудование. Отдельно организуем термический участок. Всё, что потребуется для изготовления башен.