Соколов был молодым, энергичным, с вечно взлохмаченными волосами и горящими глазами. Лосев старше, спокойнее и рассудительнее. Он редко торопился и предпочитал сначала разобраться, а уже потом говорить.

Вместе они работали уже несколько лет. Создавали радиостанции для танков, системы связи, занимались помехами. Теперь Максим собирался поручить им совершенно новое направление.

Он разложил на столе документы.

— Товарищи, немецкая авиация продолжает наносить нам тяжёлые потери. Мы работаем над новыми средствами ПВО, но есть одна большая проблема. Мы слишком поздно узнаём о появлении самолётов противника.

Он раскрыл папку.

— Вот РУС-2. «Редут». Радиоустановки обнаружения самолётов. Она уже существует и принята на вооружение. Но таких станций мало, а возможности у них пока ограниченные. Я хочу, чтобы вы разобрались, что можно улучшить.

Соколов взял схему. Лосев молча начал читать описание.

— Дальность до ста пятидесяти километров, — сказал он через некоторое время. — Неплохо.

— Но есть проблемы, — ответил Максим. — Точность. В плотной группе сложно определить количество самолётов. Высоту штатная станция не определяет. И сама система получается тяжёлой и сложной для переброски.

Лосев поднял голову.

— Что именно ты хочешь получить?

— Для начала двести километров. Если получится больше — ещё лучше. Точность поднять хотя бы вдвое. Сделать станцию мобильнее. И подумать над определением высоты.

Соколов посмотрел на него с сомнением.

— Ты понимаешь, что это не просто ещё одну радиостанцию собрать?

— Понимаю.

— Здесь совсем другая техника.

— Поэтому я и вызвал вас.

Лосев ещё раз посмотрел на чертеж.

— Задача сложная.

— Знаю.

Максим немного помолчал.

— Но вы уже делали сложные вещи. Радиостанции сделали. Системы помех сделали. Теперь нужны глаза для ПВО.

Он посмотрел на обоих.

— Если получится, зенитчики будут заранее знать, откуда идёт налёт. Истребители получат время подняться в воздух. Города смогут заранее включать сирены. Это уже не просто ещё один прибор. Это часть всей системы обороны.

Соколов переглянулся с Лосевым.

— Попробуем, — сказал он.

Максим покачал головой.

— Не попробуете. Сделаете.

Соколов усмехнулся.

— А если не получится?

— Тогда будете искать причину, почему не получилось, и делать ещё раз. Я дам людей, оборудование, материалы. Всё, что смогу достать. Но бросить эту работу нельзя.

На этом и договорились.

Лосев и Соколов забрали папку и ушли.

Максим проводил их взглядом. Теперь у него появилась ещё одна команда, которой предстояло заняться оружием, точнее, средством войны, которое в будущем станет одним из главных инструментов ПВО.

Лосев и Соколов начали с того, что уже имели.

Они нашли не только документацию, но и несколько узлов РУС-2. Часть оборудования сохранилась в эвакуированных ящиках. Радиолампы, конденсаторы, детали передатчика, элементы антенн.

Всё было большим, тяжёлым и не слишком удобным. Но главное — оно работало.

Лосев разложил детали на столе.

— Здесь передатчик. Он посылает короткий импульс. Импульс уходит через антенну. Если впереди самолёт, сигнал отражается от него и возвращается обратно.

Соколов кивнул.

— А приёмник ловит отражение.

— Именно. По времени между отправкой импульса и возвращением отражённого сигнала можно определить расстояние.

— А направление?

— По положению антенны. Она вращается. Когда сигнал становится максимальным, знаем, где цель по азимуту.

Соколов посмотрел на схему.

— А высота?

Лосев помолчал.

— С высотой сложнее. РУС-2 её штатно не определяет. Можно попробовать сделать отдельную высотную систему, но это уже новая задача.

— Значит, будем решать.

— Будем, — согласился Лосев.

Работу им дали в отдельном цехе, том самом, где раньше создавались танковые радиостанции. Теперь там появились новые приборы, станки и рабочие места.

Козырев нашёл ещё двух инженеров-радиотехников, эвакуированных из Ленинграда. Они присоединились к группе.

Первые недели ушли на изучение существующей станции. Лосев и Соколов разбирали старые схемы, сравнивали узлы, искали слабые места. Что-то можно было оставить как есть, что-то требовало серьёзной переделки.

Работали они допоздна. Иногда задерживались до ночи.

Максим время от времени заходил в цех. Смотрел, как инженеры спорят над схемами, что-то чертят, паяют, снова переделывают.

Он не вмешивался.

Знал, что сейчас лучше не мешать.

Однажды вечером Лосев пришёл к нему с папкой чертежей.

— Есть первые результаты.

Он разложил листы на столе.

— Передатчик усиливаем. Приёмник делаем чувствительнее. С антеннами тоже работаем. Основная будет отвечать за дальность и направление. Отдельную систему попробуем использовать для оценки высоты.

Максим внимательно посмотрел на чертежи.

— Насколько это усложнит станцию?

— Сильно не должно. Но пока это опытный вариант.

— Дальность?

— Расчётная — около двухсот километров.

— А точность?

— Должна быть примерно в два раза лучше исходной. Но окончательно скажем только после испытаний.

Максим кивнул.

Вот это ему уже нравилось.

Не обещания. Расчёты и испытания.

— Сколько времени на сборку?

Лосев задумался.

— Если всё необходимое будет — месяц. Может, чуть больше.

— Детали будут.

— Тогда попробуем уложиться.

— Не попробуем, — усмехнулся Максим. — Помнишь?

Лосев впервые за разговор улыбнулся.

— Помню.

Через несколько дней Максим связался с Жуковым.

Разговор получился коротким.

— Работаем над радиолокацией, — сказал Максим. — Нужна поддержка.

Жуков некоторое время молчал.

— Это действительно настолько важно?

— Очень. РЛС даст ПВО раннее обнаружение. Без этого мы слишком часто узнаём о налёте уже тогда, когда самолёты находятся над целью.

— Что требуется?

— Приборы. Радиолампы. Магнетроны. Всё, что связано с радиотехникой. И специалисты.

— Хорошо. Попробую помочь.

— Мне нужны не просто приборы. Нужна возможность быстро получать то, чего не хватает.

— Понял. Буду держать вопрос на контроле.

Через наркомат обороны удалось получить часть необходимого оборудования. Чего-то не хватало. Что-то приходилось заменять. Лосев и Соколов подбирали другие детали, переделывали схемы.

Работа шла медленно, но не останавливалась.

Максим написал Сталину короткую записку с предложением ускорить производство радиолокационных станций для ПВО.

Суть была простой: если дать войскам возможность заранее обнаруживать самолёты противника, эффективность всей системы ПВО возрастёт.

Ответ пришёл короткий.

«Работайте. Доложите через месяц».

Максим убрал записку в папку.

Теперь оставалось работать.

Прошёл месяц.

Первый опытный образец был почти готов.

Для станции сделали специальный закрытый фургон на автомобильном шасси. Называть его КУНГом было бы неправильно, такие унифицированные кузова появились значительно позже, уже в начале 1950-х годов.

Здесь же использовали более простой, специально изготовленный деревянный кузов-фургон.

Аппаратуру разместили внутри максимально рационально. Передатчик, приёмник, индикатор и блок питания сделали отдельными узлами. Каждый устанавливался на собственном креплении и подключался через разъёмы.

Лосев настоял именно на такой схеме.

— Если станция выйдет из строя в поле, её там никто по часам ремонтировать не будет. Сняли неисправный блок, поставили запасной и работаем дальше.

— А если запасного нет? — спросил Соколов.

— Тогда ремонтируем. Но хотя бы не придётся разбирать всю станцию.

Соколов кивнул.

— Элементарная база у нас слабая. Лампы, реле, конденсаторы, всё крупное. Уменьшить аппаратуру до современных размеров мы всё равно не можем. А вот сделать её удобной для обслуживания можем.