— У меня нет времени на завтрак. Из-за вас я опоздала на работу.

— У вас есть время, Агния. Я предупредил о вашей задержке.

Что, простите?

— Вы не можете принимать за меня решения относительно моей работы.

— Почему же? Бросьте, Агния. Я лишь забочусь о вас. Вы слишком устали. Что страшного, если вы приедете на работу на два часа позже?

— Это мне решать, — цежу сквозь зубы, чувствуя, как внутренности начинают закипать.

— Вам не нравится, когда о вас заботятся?

— Мне не нравится, когда это делают насильно.

— Это слишком грубо сказано. По-другому вы бы не согласились.

— А вы по-другому и не пробовали.

Тихий вздох на том конце прокатывается мурашками по моей спине.

— Давайте договоримся, Агния. Сегодня вы мне простите мою инициативу. Спокойно позавтракаете. В больницу вас привезут мои люди. А в следующий раз я постараюсь… действовать более мягко.

В следующий раз?

Я невольно кошу взгляд на охранников, которые словно каменные изваяния продолжают стоять у дверей.

То есть, он собирается продолжить свои, назовём это, ухаживания?

И интересно, в его понимании «более мягко» это как?

Виски разрывает резкая боль от того, что я в буквальном смысле вообще не хочу разбираться в происходящем.

Тревога, которую я испытала, когда проснулась в незнакомом месте, откатывает назад и отзывается чувством тошноты, подступающей к горлу.

Я устало сжимаю пальцами переносицу и шумно выдыхаю. Уверена, мой выдох доносится до Саида через телефон дуновением ветра.

— Поговорим, когда я приеду в больницу, — отвечаю с неким смирением в голосе и тут же сбрасываю вызов.

Позже я буду думать, что этот день тот самый красный флаг, который не стоило игнорировать. Но сейчас я изо всех сил стараюсь заглушить негативные чувства, вихрем закручивающиеся в груди и сжимающиеся в тугой жгут.

Завтрак, который стоит передо мной на столе, всё ещё очень тёплый и вкусно пахнет.

Поесть всё равно придётся, когда приеду в клинику. Либо я могу сделать это сейчас, чтобы потом не тратить время.

В итоге я принимаю решение позавтракать сейчас.

С прискорбием хочется отметить, что завтрак оказывается невероятно вкусным, а хотелось бы, чтобы был так себе. Это помогло бы испортить впечатление о Саиде окончательно. Но вкус еды и кофе настолько безукорзненный, что не придраться.

Даже настроение поднимается. И это, на самом деле, одновременно раздражает. Так как в больницу я должна приехать в бешенстве и мне должно хватить эмоций, чтобы с максимальной яростью высказать Саиду всё, что я о нем думаю. Но начиная со вкуса еды, заканчивая услужливым поведением охранников, которые чуть ли не на руках несут меня к машине, затем отвозят домой, где я переодеваюсь, и в конечном итоге помогают выйти на парковке, в общем, всё остальное проходит максимально безукорзненно.

Однажды эта гиперзабота тоже станет красным флагом, но пока… пока я об этом ещё не знаю.

— Доброе утро, Агния Валерьевна! — со мной здороваются девушки на сестринском посту.

— Доброе, — вежливо киваю я, хотя вообще не уверена в том, что оно доброе.

Пока просто странное. Хотя, надо признать, что выспалась я сегодня лучше, чем обычно. И чувствую себя отдохнувшей, благодаря спокойному завтраку и тому, что добираться на работу пришлось не самой, а с помощью людей Саида.

И всё равно он не имел права!

Так что первым делом я решаю разобраться с ним.

Наспех переодевшись в медицинский халат и помыв руки, я устемляюсь в отделение реанимации и шагаю к палате Саида. Обычно я жду проверки охраны, но сейчас охранники стоят чуть поодаль и, воспользовавшись случаем, я нагло прохожу к двери, не обратив внимания на опущенные жалюзи на окнах.

Если он себе позволил не спрашивать моего разрешения, то и я себе буду это позволять.

Впрочем, о своём необдуманном решении я жалею сразу, как только оказываюсь на пороге палаты, так как Саид стоит возле кровати абсолютно голый. Спиной ко мне. На постели раскиданы вещи, видимо, которые он собирался надеть.

Но его фигура застывает, когда я залетаю в палату, а затем… он медленно поворачивается ко мне лицом. Весь поворачивается. Прям всем телом.

Глава 9

Агния

— И снова доброе утро, Агния, — его голос прокатывается по моему телу горячей волной.

И хотя я уже видела его без одежды, но тогда он был ранен, и шла серьёзная операция, а сейчас я могу вдоволь насладиться созерцанием мощного тела, которое словно мастерски вылепил гениальный скульптор.

Даже повязка на месте ранения не умаляет силы и красоты этого мужчины.

— Вам так не терпелось меня увидеть? — губ Саида касается усмешка.

В этот момент я понимаю, что нагло пялюсь на него. Мой взгляд ощупывает каждый сантиметр его тела, будто я имею на это право — вот так смотреть.

— Простите, — выпаливаю резко и вылетаю обратно в коридор, чувствуя, как моё сердце бешено шарахает по рёбрам то ли от волнения, то ли от стыда.

Скорее, от волнения, потому что мне не стыдно смотреть на обнажённые тела, я к этому привыкла, просто его тело особенное. Я никогда не видела настолько физически превосходного мужчину. И в моём животе возникает щекочушее ощущение, словно кто-то впустил в меня рой бабочек. Позже я скажу себе, что это были не бабочки, а тревога. Бессознательная реакция тела на угрозу, опасность, на тьму, которую я не разглядела вовремя.

Смешки охранников неподалёку заставляют меня поднять на них взгляд. Мужчина ухмыляются и о чём-то переговариваются, глядя в мою сторону. Надо же. У них есть эмоции.

— Вернитесь в палату, Агния. Я оделся. Не переживайте.

Голос Саида усиливает щекучещее ощущение в животе.

Я забыла вообще, зачем так резко залетела к нему.

Мне приходится сделать несколько равных вдохов и выдохов, чтобы успокоиться и взять себя в руки.

Так. Я пришла сюда с конкретной целью. Предъявить претензию за некорректное и неправомерное поведение. Вот этим и надо заняться.

Дрожащими руками снова толкаю дверь и захожу в палату.

Саид надел лёгкие белые брюки и такую же белую рубашку. Рубашку он, кстати, не застегнул, так что я по-прежнему могу видеть его тело. Но намного легче, когда я вижу его не целиком.

— Так, зачем вы здесь? Пришли сказать спасибо за завтрак?

Как же он нагло и самоуверенно улыбается. Это злит. А злость придаёт мне уверенности.

— Пришла сказать, чтобы впредь вы себе такого больше никогда не позволяли.

— Не понравился завтрак? — он выгибает бровь. — Я уволю повара.

— Вы слышите меня вообще?

— Бросьте, Агния. У вас по лицу видно, что вы сегодня гораздо лучше отдохнули. Выспались. Станете это отрицать?

— Это не означает, что вы имеете право насильно запихивать меня к себе в дом.

— Никакого насилия не было. Вы же спали.

— Что-то очень уж крепко спала…

На его лице не отражается никаких эмоций. Это пугает. Но с другой стороны, не поторопилась ли я со скрытыми обвинениями? У меня ведь нет никаких доказательств, что он мне что-то подсыпал, или это сделали по его приказу.

— Когда так сильно устаёшь, сон всегда крепкий, — спокойно отвечает мужчина и делает несколько шагов к столику у окна.

На столе графин с водой. Он плескает немного в стакан.

— Очень не хватает виски. Со льдом.

— Вам пока не рекомендуется пить алкоголь.

— Очень печально. А я хотел вас пригласить на свидание сегодня. В качестве извинений. Вы бы пили вино, а я виски.

— Свидание?

Саид опирается поясницей о стол и медленно пьёт воду, при этом его хищный взгляд направлен на меня.

Разве возможно «опасно» пить воду? Он даже в эту минуту выглядит как охотник, самый жестокий в мире убийца.

— Свидание, Агния.

— Я работаю.

— Только до вечера.

— Вы лежите в больнице.

— Пара часов вне стен можно считать прогулкой на свежем воздухе.

Не понимаю, почему я вообще с ним пререкаюсь? Разве я собираюсь с ним на свидание? Надо просто отказать и всё.