Эпилог

Москва

8 месяцев спустя

Агния

Клетку, в которой стоит Саид, охватывает огонь. Я бегу к нему и кричу, но каждый новый шаг всё сильнее отдаляет меня от клетки.

Почему он не пытается выбраться? Он же погибнет!

— Саид! — кричу истошно, изо всех сил пытаясь добежать до мужчины, но ничего не получается.

В какой-то момент пламя полностью скрывает клетку от меня и лицо Саида тоже. Я ору, но крик мой тонет в плотном слое едкого дыма.

— Агни Валерьевна! Придите в себя! Вы слышите меня? Очнитесь!

Что-то влажное ложится мне на лоб. Веки кажутся такими тяжёлыми. Я не знаю, как в итоге мне удаётся их распахнуть.

Яркий свет тут же режет по глазам, а боль простреливает поясницу.

— Она пришла в себя! — произносит какой-то голос. — Агния Валерьевна, ребёнок идёт с ручкой вперёд. Нужно немножко постараться ещё. Я понимаю, что вы очень устали.

Только теперь я понимаю, где нахожусь.

В родовой.

Схватки оказались долгими и тяжёлыми. Они измучили меня до такой степени, что на родовом кресле я фактически отключилась от бессилия.

— Агния Валерьевна?

— Да… Да… Я слышу…

К моему рту подносят колотый лёд. Я бы сейчас выпила ведро ледяной воды, но сначала нужно родить ребёнка. Боль уже не так ощущается. От усталости я практически ничего не чувствую, и все же следую рекомендациям врачей, чтобы, наконец, эти муки закончились.

В тот момент, когда я слышу плач своего сына, у меня нет слёз. Нет радости. Нет облегчения.

Только мучительная тоска. Болезненная и тугая.

— Какой медведь родился! Красавец!

Акушерка с счастливой улыбкой показывает мне ребёнка, а затем укладывает мне на грудь. И только теперь я начинаю чувствовать… Всё. До самой крохотной крупицы. Пульс жизни и вселенной. У меня на груди малыш затихает. Я пораженно смотрю на его крохотное тельце. Такое маленькое личико, русые тонкие волосики на макушке.

Сердце расщепляется на миллионы световых бликов, а затем собирается в единый светящийся шар.

— Ну, здравствуй, Лёшенька. Я так вас ждала, Алексей Александрович. Наконец-то вы со мной, — шмыгаю носом и целую сынишку в лобик. — Вас ко мне привели ангелыхранители. У вас их целых два…

«Ни капли яда мне не оставил…»

За всю беременность я перечитывала «Ромео и Джульетту» миллион раз, и в каждой строчке пыталась найти и понять, что же тогда имел ввиду Саид, когда попросил не совершать ошибки героев. Я всё думала, что он хотел, чтобы я ждала, чтобы дождалась его. Я верила, что он не умер в тот день. Каждое утро выбегала на крыльцо дома и ждала, что он вот-вот появится.

Но этого так и не произошло.

И затертый до дыр томик Шекспира в последние месяцы я открывала уже не так часто. И на крыльцо выходила реже. И с каждым новым днём всё сильнее верила — его больше нет. Он никогда не вернётся. Саид Абушаев мёртв. Как и его враг, чьей мести он так жаждал.

«Тебе есть ради чего жить».

Да… Если бы прожить слова было бы так же просто, как сказать…

Но сейчас, в это мгновение, когда я смотрю на чудное личико своего малыша, мне действительно хочется жить. Я не просто верю, что есть, ради чего. Я хочу эту жизнь. Я научусь её жить по новой. Сначала в нашем мире будем только мы двое: я и Лёша. Конечно, ещё Ада, Сергей и девочки. Но в любом случае, самое главное, что мы с сыном будем друг у друга. Мы будем хранить память о наших настоящих…

Время в больнице после родов течёт ужасно медленно. Вроде бы ничего плохого, что несколько дней нас понаблюдают врачи, особенно учитывая тот факт, какими тяжелыми были роды. Но мне так хочется поскорее домой. Я пока живу у Ады с Серёжей. Она, кстати, родила дочку на пару недель раньше. У Сергея в буквальном смысле прибавление женского населения. Он весь в женщинах! Получается, Лёша первый мужчина в нашей семье. Будет жить как в малине.

Они навещают меня в больнице. Это должно прибавить настроения, но я только сильнее начинаю тосковать. Особенно за день до выписки, когда всё семейство неожиданно начинает вести себя странно. Фотографироватся со мной и малышом, плакать и обнимать нас, словно прощаются. Честно, я в тот момент на грани, чтобы их побить!

Аида делает селфи с Лёшей и выкладывает в свою соцсеть. Аврора рисует красочный рисунок нашей семьи. Ада без конца ревёт. А Сергей смотрит с чувством вины. Впрочем, это чувство вины сохранялось у него на лице всё время со дня смерти Саида. Особенно остро это ощущалось, когда я просыпалась с криком от собственных кошмаров или долго плакала.

Это просто кошмар.

— У тебя отвратительные родственники, Лёш. Вот приедем домой и побьем их вместе. Ты мне поможешь?

Сынишка только зевает в ответ и потягивается.

Я укутываю его в одеяло и, наконец, поднимаю на руки.

Пора домой.

Сейчас конец весны, поэтому погода хорошая. Тепло и светит солнышко. Оно будто поддерживает меня в желании продолжить жить. И не просто жить, а счастливо жить.

На удивление на улице нет ни Ады, ни Сергея, ни девочек. Никто меня не встречает, хотя вчера мы договаривались о времени. Я замечаю только водителя Сергея, который услужливо открывает передо мной дверцу машины.

Они что мне там сюрприз готовят?

Наверняка.

На рождение младшей дочки Сергея и Ады, Алисы, мы готовили сюрприз.

Без задней мысли сажусь в машину. Водитель сразу трогает.

Я не обращаю внимания на дорогу. Мой взгляд прикован к малышу на руках. Какой красивый… Вылитый Саид… И этот звериный взгляд. Цвет глаз наверняка изменится, посветлеет, и станет точной копией взгляда Саида.

Лишь спустя полчаса поездки я вдруг замечаю, что мы едем не туда. То есть, сюрприз нас ждёт не дома или что?

— Простите, а куда мы едем?

— Приказ Сергея Станиславовича, — спокойно отвечает водитель. — А это для вас.

Он достаёт из бардачка какой-то конверт и протягивает мне.

Нахмурив брови, я забираю конверт и торопливо открываю. Внутри оказывается наша последняя семейная фотография в больнице, рисунок Аиды, и подпись позади фотокарточки «Будь счастлива, малышка. Надеемся, увидимся скоро…»

Водитель сворачивает к аэропорту.

Дрожащими пальцами я запихиваю фото обратно в конверт, а конверт сую в сумку.

Внутри всё дрожит и мучительно болит, но я боюсь даже подумать о том, о чём мне хочется в этот момент. Когда машина тормозит на частной взлетной полосе, я всё ещё запрещаю себе любые мысли относительно этой ситуации. Просто выхожу из салона вместе с малышом и шагаю к трапу самолёта, где меня вежливо приветствует стюардесса.

На борту в буквальном смысле лакшери обстановка. Специальные люльки. Диван и кровать.

Столик у окна. А на столике цветы и новый томик «Ромео и Джульетты».

Крепче прижимаю к груди Лёшу, прикусываю губу, но слёзы всё равно текут по щекам.

Как они могут не течь?

Подхожу к столику и медленно веду пальцами по книге. Сердце в груди стучит как ненормальное. Я прикрываю глаза. Делаю судорожный вдох. И ровно за мгновение до того, как я, наконец, позволяю себе мысли о том, о чём уже не могла мечтать, позади раздаётся до боли знакомый голос.

— Здравствуй, Агни.

Я судорожно вдыхаю и поворачиваюсь.

Саид живой и невредимый стоит в паре метров от нас. Его волосы чуть отросли, на шее всё то же тату с колючей проволокой, только теперь на ней есть ещё крохотные алые розочки.

Какой красивый… Какой же он красивый…

— Саид… — это всё, что мне удаётся выдохнуть.

— Саид Абушаев мёртв. Нас ждёт новая жизнь, — его взгляд опускается на сынишку, становится панически уязвимым, затем возвращается ко мне. — Для этого стоило умереть.