— Правда? И что же? — Абушаев садится напротив и подаёт сигнал официантам.

— Я смогу устроить хирургический мастер-класс для Луи. Ну, вроде, практического урока. Достаточно иметь манекен и необходимое оборудование.

Брови Абушаева ползут вверх.

— А как же поцелуй? Секс? Объятия? Впишешь ночь в карточку своих ночей?

— Я не буду платить сексом за звонок родным.

— Игра в хирурга с Луи — недостаточная плата.

— На мой взгляд, вполне достаточная.

— Тогда, — Саид проводит пальцами по подбородку, — условия этого мастер-класса должны быть более реалистичными.

— Что ты имеешь ввиду? Не думаю, что это возможно…

— Почему же? Ты — первоклассный хирург. У меня всегда имеется достаточно пациентов, нуждающихся в хирургической помощи.

Я вздрагиваю.

Не сомневаюсь, что у него достаточно «пациентов»…

— Это же не развлечение, Саид. Это человеческая жизнь. Хочешь, чтобы Луи принимал участие в реальной операции?

— Жизнь жизни рознь, Агни.

Мурашки бегут по коже от тона, которым Саид произносит последнюю фразу.

— Ты хочешь включить меня в свой преступный бизнес, чтобы… я потом не смогла свидетельствовать против тебя?

Абушаев берёт бокал шампанского, которое ставит на стол официант, и немного отпивает.

— Агния, милая, если мой преступный бизнес, как ты говоришь, накроется, то меня сразу убьют. Поэтому будет безразлично, станешь ли ты против меня свидетельствовать или нет.

Неожиданно перед глазами мелькает картинка, как Саид лежит в гробу, крышку закрывают, гроб опускают в землю. Я смотрю на надгробие. Кидаю последнюю горсть земли.

От этого образа мне становится дурно.

Хорошо, что официант принёс не только шампанское, но и несколько графинов с лимонадом. Один мятный, другой апельсиновый.

Я наливаю мятный и жадно пью, стремясь заглушить тошноту.

— Ну так? Ты готова провести операцию за звонок сестре?

Если я соглашусь, то, возможно, увижу часть того, чем занимается Саид. Это поможет мне возненавидеть его сильнее и сохранить здравый рассудок.

— Хорошо, — коротко киваю, опустив взгляд. — Когда я смогу позвонить?

— Утром. Сойдёт?

— Договорились.

Абушаев довольно улыбается.

— Вот и отлично. Тогда, прежде, чем для нас принесут ужин, я приглашаю тебя на танец, — он протягивает руку ладонью вверх.

Конечно же, я не хочу с ним танцевать. И дело не только в тошноте или в том, кем является этот человек.

Дело в моей реакции. Я опасаюсь лишний раз к нему прикасаться, так как моё тело живёт отдельной от разума жизнью и отказывается слушать доводы рассудка. Оно слишком осторо воспринимает его близость, запах, его жар.

— Что, если я не хочу танцевать?

— Ты много, чего не хочешь. И всё это будет, Агния. Всё до единого. Ты просто оттягиваешь неизбежное.

Саид убирает руку и поднимается на ноги.

Дрожь проходит по позвоночнику, когда он заходит мне за спину, кладёт ладони на плечи, сжимает и тянет вверх.

Он поднимает меня словно пушинку.

Моя спина теперь прижата к его груди. А горячее дыхание касается шеи.

Я с шумом сглатываю и невольно прикрываю глаза.

— Какая ты вкусная, Агни. Пахнешь изумительно.

Руки ползут по моей талии. Большой палец начинает кружить где-то под пупком, вызывая горячее напряжение в животе.

Зубы смыкаются у меня на плече, затем зажимают лямку платья и тянут вниз, почти оголив грудь с одной стороны.

— Не надо! — вскрикиваю я, поймав лямку.

— Сюда никто не придёт без моего разрешения, Агния, — он проводит носом под моим ухом. — Я могу делать с тобой всё, что хочу.

— Не можешь… Потому что я тебе не разрешаю.

Саид хрипло смеётся. От его смеха и горячего дыхания мурашки расползаются по коже.

— Всему своё время, Агни. Абсолютно всему.

Глава 38

Агния

Следующее утро начинается с проливного дождя. Резкая перемена погоды усиливает утреннюю тошноту. Усугубляется моё состояние тем, что я практически всю ночь не спала.

После вечера в ресторане тело словно свихнулось, а гормоны так разбушевались, что мне пришлось несколько раз принимать прохладный душ, чтобы успокоиться.

Никогда не думала, что скажу такое, но как же мне хочется поскорее увидеть всю мерзость бизнеса Саида, чтобы окончательно потерять интерес к этому мужчине.

Дождь шпарит со страшной силой, когда я выхожу из комнаты, укутавшись в тёплый халат, и шагаю в столовую, чтобы позавтракать.

На самом деле, завтракать я не хочу от слова совсем, но меня уже рвёт водой, так что хоть что-то съесть придётся.

Кроме того, Абушаев обещал, что я смогу поговорить с Адой. В большей степени, я направляюсь в столовую именно за этим. Хочу услышать голос сестры.

— Доброе утро, Аг-ни-я! — счастливая улыбка озаряет лицо Луи, когда я прохожу через увитую зеленью арку.

Парень уже сидит за столом, на котором расставлены различные блюда и, ура, чай с лимоном. Мне даже от вида цитрусового напитка становится легче.

— Привет, Луи.

— Агния будет завтракать?

— Немного, да. Хочу чай.

— Чай сделал Луи! — парень хлопает в ладоши, хватает чайничек и наливает в стакан. — Вот, Агни, пей чай. Вкусный.

Гром гремит за открытыми дверями столовой. Я машинально смотрю во внутренний дворик — зелень сада размывается из-за сплошной стены дождя.

И всё же я вижу в этом серо-зелёном месиве крупную фигуру Саида. Он задрал голову к небу, руки сунул в карманы брюк, и позволяет дождю лупить себя по лицу.

— Зачем он вышел под дождь… Какой странный, — говорю, скорее, самой себе.

— Саид говорит с небесами. Туда ушли «настоящие», — улыбается Луи.

Стрельнув взглядом в парня, я обхватываю горячую чашку чая пальцами.

— Ты веришь в ангелов, Агния?

Я пожимаю плечами.

— Я же врач. Когда перед тобой пациент на грани жизни и смерти — не только в ангелов поверишь.

— Это хорошо — спасать людей. Агния хорошая. Агния — ангел Саида.

Боги, как он собирается показывать ему операцию? Луи ведь совсем как ребёнок…

Снова смотрю на Абушаева. Его поднятую к небесам голову.

«Туда ушли настоящие…»

Сейчас бы понять, что в сердце этого человека? Если у него есть сердце, что там происходит? А в его голове? О чём он думает?

— Я бы не хотел, чтобы кто-то грустил, если я отправлюсь на небеса. Если на небе ангелы — то, значит, я там буду счастлив! — Луи так искренне улыбается, словно мы не о смерти говорим.

Словно в его крохотном мире смерти не существует.

— Я бы всё равно грустила, Луи.

Лёша краснеет, хмурит брови и опускает взгляд.

Его явно смутила моя фраза. А мне сильнее хочется узнать, каким он был до того, как получил эту страшную травму.

— Ты не ешь, — голос Абушаева привлекает внимание к себе.

Он промокший до нитки входит в столовую. Снимает рубашку. Вода стекает по его груди и торсу, капает на пол.

— Сейчас чай попью. Потом поем, — откашливаюсь я. — Ты собираешься сдержать обещание? Насчёт звонка.

— Я — да. А ты?

Подойдя к шкафу, Саид берёт с него телефон, после чего подходит ко мне, разблокирует и протягивает мобильный.

— Я тоже сдержу обещание, — киваю и забираю телефон.

— Сейчас поговоришь? Или после завтрака?

— Лучше сейчас.

— Хорошо.

Он диктует мне код страны, затем я набираю номер Ады. Прикладываю телефон к уху. А Абушаев продолжает стоять рядом и пристально на меня смотреть.

Но больше бесит его тело. Торс прямо перед глазами. Мокрый и крепкий. О таких мужчинах мечтают женщины в кино.

— Алло? — наконец в трубке раздаётся голос сестры.

Такой тусклый и усталый, что я мгновенно начинаю испытывать чувство вины. Это из-за меня сестра беспокоится. Если бы я была осторожнее и слушала Сергея…

— Привет, Ада.

— Господи, Агни, это ты⁈ Это правда ты⁈ Я уже думала, что никогда не услышу твой голос снова! — всхлипывает сестра.