Глава 1

Агни

— Агни Валерьевна! Агни Валерьевна!

Я слышу сумасшедший крик своей ассистентки, который заставляет меня подпрыгнуть на месте и пролить на себя практически весь кофе, который я только-только начала пить.

— Господи, Лися, ты что так орёшь⁈ Напугала меня! — рявкаю на Ляйсан, швырнув полупустой бокал на стол. — Я халат из-за тебя испачкала.

— Агни Валерьевна, там беда, — выдыхает Лися, облокотившись рукой о косяк. — Там… пациент… Ранен… Там крови… В общем…

— Успокойся, отдышись и скажи нормально. Медленно и не торопясь. Я ни слова не понимаю.

Пока я снимаю с себя грязный халат и надеваю чистый из запаски в шкафу, Ляйсан успевает сделать несколько вдохов и, наконец, нормально ответить:

— Там пациент поступил. Пулевое в живот. В операционной вас ждут. Середин просит помощи.

Я работаю в официальном штате в отделении хирургии уже два года. Я долго к этому шла. На самом деле, во много я должна быть благодарна Сергею. Это муж моей сестры, который дал мне прекрасное образование и возможность практиковаться в лучших клиниках страны. Но без собственных усилий я вряд ли смогла бы добиться хороших результатов. Медицина это та отрасль, в которой нужно действительно много из себя представлять, бесконечно трудиться и только тогда ты займешь своё место.

— Потеря крови? На переливание кровь готова?

Сразу переключаюсь на рабочий режим, вместе с Лисой выхожу из ординаторской и направляюсь в сторону операционной.

— Уже все приготовили. Группа первая, резус положительный…

Ляйсан наспех перечисляет мне характеристики пациента и описывает ранение.

В операционной сильно пахнет кровью. Металлический запах, к которому я привыкла за время своей работы. Вымыв руки и обработав антисептиком, я надеваю перчатки и операционный халат с маской.

Мой взгляд, наконец, падает на мужчину, лежащего в опер блоке под огромной лампой.

Я таких огромных пациентов ещё не оперировала. Почему-то это первое, что приходит мне на ум. Наверное, это глупо и не соответствует ситуации, но именно такая мысль мелькает в голове.

— Агни Валерьевна, всё плохо, — сообщает Середин, один из наших практикующих хирургов. — Не могу пулю достать. Боюсь кровотечение усилится.

Я подхожу ближе.

Бог ты мой…

Никогда такого не видела…

Практически всё тело пациента в старых шрамах от ножевых и пулевых ранений. Кто это такой? Военный? Какой-нибудь спецназовец?

— Вот здесь посмотрите, — Середин показывает на экран камеры, которая увеличивает в несколько раз внутренние органы.

Пуля чудом печень не задела. Миллиметр вправо и…

— Дайте мне пинцет… Здесь зажим… Давление падает… Адреналин готовьте… Реанимация на готове… Где кровь, которую принесли на переливание… Повторите вот эти два анализа…

Каждый раз, когда я провожу очередную операцию, всегда вспоминаю самую первую. Я тогда ужасно боялась, руки тряслись и мой наставник брал мои руки в свои и направлял. Так я успокаивалась и могла продолжить. Теперь всегда вспоминаю этот момент и представляю, что я не одна, что со мной мой наставник и он сможет если что придержать мои руки…

Операция длится несколько часов. Самое трудное — ты никогда не знаешь точное время, когда закончится срочная операция. Если с плановой можно прикинуть время, то со срочной так не выйдет. Больше рисков и вероятности, что что-то пойдет не так. Порой приходится импровизировать и перестраиваться в процессе. Это одновременно и интересно, и страшно.

Были ли у меня моменты, когда я не смогла спасти человека? Да. Два раза. Две жизни. Два сердца, которые я никогда не забуду.

Но сейчас я сделаю всё, чтобы третьего раза не было. Это сердце будет биться.

— Имя пациента? — спрашиваю, когда мы уже приступаем к наложение швов.

— Имя… держится в тайне, — скомканно отвечает Лиса.

Я бросаю на неё недоуменный взгляд.

— Он что, какой-то военный или мент под прикрытием?

Ляйсан только плечами пожимает.

— Просто сказали молча сделать операцию и всё…

Смотрю на мужчину, которого только что несколько часов пыталась вытащить с того света. Сердце мерно бьётся. Дыхание ровное.

— Что ж, незнакомец, кажется, ты будешь жить… Я спасла твоё сердце.

Если бы я только знала, что однажды я об этом очень сильно пожалею…

Глава 2

Агния

— Повернитесь.

На строгое требование охранника я спокойно поворачиваюсь к нему спиной, и чувствую, как он снова проводит металлдетектером вдоль моего тела.

Стараюсь не показывать вида, что очень нервничаю. В конце концов, я взрослый человек. И тот факт, что в нашей больнице, очевидно, находится очень важная персона, не должен меня удивлять или смущать, ведь такое может произойти в любой момент. Просто немного напрягает, что по отделению интенсивной терапии платного корпуса постоянно бродят здоровенные мужики с оружием. И так же напрягает, что никакую информацию о пациенте, которого я оперировала, не предоставляют, более того, разглашать его местонахождение здесь тоже строго-настрого запретили.

Кто же он такой?

— Можете проходить, — кивает охранник, одарив меня тяжёлым взглядом, после чего отходит от дверей палаты реанимации, где временно находится пациент под именем «no name».

Его состояние пока расценивается как тяжёлое. Я продолжаю наблюдать за ним, и приму решение о переводе в обычную палату только тогда, когда буду уверена в том, что никаких осложнений после операции нет.

Правда, зав отделением уже дала мне сигнал, что, скорее всего, его придётся оставить в этой палате до конца пребывания в больнице. По клинике и без того пронесся шум относительно того, что крайняя зона корпуса 69R фактически оцеплена вооруженными людьми. И проще его здесь продержать, чем всё это тащить на этаж ниже.

Сжав вспотевшие от волнения ладони, я захожу в палату и прикрываю за собой дверь.

Ужасно раздражает, что жалюзи опускать на окнах, выходящих в коридор, не разрешается. И охранники всё время моего нахождения в палате, наблюдают за мной.

Выдыхаю. Ничего не поделаешь. Работать надо.

После операции мужчине внутривенно вводится много лекарств, поэтому он большую часть времени спит. Это делается специально, чтобы тело тратило все силы на восстановление, так как ранение было очень тяжёлое.

Сейчас огромная мужская фигура недвижимо лежит на постели. Я как обычно проверяю анализы, затем раствор в капельнице, затем отслеживаю и записываю показатели приборов. Сев за небольшой столик возле окна в коридор, и стараясь игнорировать хмурые взгляды охранников, я провожу быструю аналитику прогресса лечения, сравнивая показатели за ночь, утро и вечер.

Всё идёт как надо. Думаю, пара дней, и он будет полностью стабилен. Но до выписки ещё неско…

Я резко вздрагиваю, так как позади меня неожиданно образуется горячий сгусток энергии.

Мой взгляд медленно поднимается сначала на окно, и в отражении в стекле я вдруг вижу какое-то движение сзади.

Подорвавшись со стула, я поворачиваюсь, ударившись бедром о стол и практически утыкаюсь носом в широкую мужскую грудь.

У меня перехватывает дыхание и пропадает дар речи, потому что мужчина и в лежачем положении казался огромным, а теперь, когда он стоит напротив меня, я могу оценить его рост. Он возвышается надо мной на две головы. Его плечи настолько широкие, что за ними меня наверняка не будет видно, если посмотреть на него сейчас со спины.

Шея, верхняя часть груди и плечо забито татуировкой в виде шипованной проволоки. А тяжёлый взгляд из-под золотистого цвета бровей отдаёт мерцающим янтарем, смешанным с нефритом.

Золотисто-зеленые. Да. Наверное, так можно описать его глаза.

И очень страшные. В том смысле, что смотрит он так… подавляюще.

— Вы… вы зачем встали? Вам нельзя вставать… — наконец, мне удаётся хоть что-то сказать, выдирая слова из пересохшего горла. — Немедленно ляжьте обратно. Зачем вы выдернули капельницу⁈