— Агния Милославская?

Ну точно. Это охранники того самого Саида.

И так спрашивают, будто не видят, что это я.

— Да. Агния Милославская. Вы же меня узнали. Зачем спрашивать? Что-то случилось? Что вы вообще здесь делаете?

Мужчины хмуро переглядываются.

— Есть проблемы. Вам придётся проехать с нами.

Глава 4

Агния

Когда к тебе на хирургический стол поступает пациент с пулей в животе, ты, разумеется, предполагаешь, что его пытались убить. Но вот при каких обстоятельствах? Это могло быть какое-то специальное задание по службе и его хотели убрать, а может это шальная пуля. Но так как я не располагаю никакой информацией о Саиде, мне трудно сказать, что именно случилось, и почему пуля оказалась в теле этого человека.

На удивление, обычно с такими ситуациями разбирается полиция, но в клинике сотрудников полиции нет…

И сейчас это пугает ещё больше, учитывая то, что мне сообщили, притащив в клинику в одиннадцатом часу вечера.

— Всё, что он ел, нужно отправить в лабораторию. На лицо признаки интоксикации, — смотрю на анализы пациента и не понимаю, как его могли отравить?

Здесь охраны больше, чем у президента в Кремле.

— Ему что-то приносили сюда?

— Нет. Была только местная еда.

— Значит, срочно на кухню необходимо также послать людей для обследования помещения и продуктов питания. Его явно пытались убить… Снова… — у меня трескается голос, когда я произношу последнюю фразу. — Не хватало ещё допустить отравления по всей больнице.

У меня пульструют виски от напряжения.

Я смотрю через окошко в палату, где под капельницей лежит Саид. Сейчас из его организма важно вывести токсичные вещества. Тело ещё недостаточно окрепло, и справиться с таким большим количеством яда будет непросто.

— Агни Валерьевна?

Резко поворачиваю голову на голос глав врача, который перебирает ногами в мою сторону, держа в руках стопку каких-то документов.

— Вы выяснили, что произошло?

— Тут явная попытка отравления ядами. Сейчас ему вводят антидоты и пытаются вывести яд из организма. Я затребовала исследование всей пищи, которую он употреблял, а также проверку кухонного помещения больницы, Дмитрий Степанович.

Слуцкий нервно кивает.

— Разбиритесь с этим, Агни Валерьевна. Можете использовать все необходимые ресурсы…

— Послушайте, Дмитрий Степанович, — я перебиваю глав врача. — Я хирург. На отравлениях ядами я не специализируюсь. Понимаю, что это мой пациент, но лишь по части пулевого ранения. Почему меня вызывали относительно отравления⁈

У Слуцкого лоб покрывается испариной.

— Агни Валерьевна, понимаете, тут такое дело. Всё очень конфиденциально. И пациент X сам просил вызвать именно вас. Лишних людей не стоит допускать. Но вы можете пригласить нужных врачей. Только ваше присутствие всё равно желательно.

— Дмитрий Степанович, мне же тоже нужно отдыхать, — я машинально бросаю взгляд на палату Саида.

Он сам просил вызвать меня?

— Я понимаю, Агния Валерьевна, но прошу вас, войдите в моё положение, — Слуцкий понижает голос до шёпота. — На меня тут давят со всех сторон. Я не могу не пикунть, не мыкнуть.

— Кто это вообще такой? — шиплю, склонившись над глав врачом, но в ответ получаю лишь нервно бегающий взгляд.

— Понятия не имею. Более того, Агни Валерьевна, я и знать этого не хочу. И вам не советую выяснять. Всё, что мне надо, это поскорее его поставить на ноги и выписать отсюда. В этом я очень сильно рассчитываю на ваш профессионализм и мастерство. Давайте поскорее справимся с этим?

Вздохнув, я снова смотрю на Саида через стекло.

Слуцкий прав. Лучше ничего не знать.

Неизвестно, насколько опасно располагать вообще какой-либо информацией об этом человеке.

— Ладно. Буду ждать результатов лабораторных исследований. А пока работу кухни придётся приостановить. Необходимо сообщить об этом всем родственникам пациентов. Либо пока заключить договор с поставкой еды из столовых.

— Я дам указания, — кивает Слуцкий, тревожно поглядывая на охранников. — Агни Валерьевна… будьте осторожны.

Да уж. Легко сказать.

Мне же придётся лечить этого человека. И кто знает, сколько раз его ещё попытаются убить?

Сжав пальцами бланк с анализами, я с шумом выталкиваю воздух из лёгких и шагаю к палате Саида.

Он должен дать ответы хоть на какие-то вопросы. Хотя бы для того, чтобы у нас была возможность его защитить.

Открываю дверь и тут же напарываюсь на звериный взгляд, от которого мурашки бегут по коже.

Как чувствует себя человек, которого постоянно пытаются убить?

Впрочем, не хочу этого знать.

Глава 5

Агния

— Как ваше самочувствие? — прикрыв за собой дверь, прохожу глубже в палату и сажусь на стул рядом с больничной постелью.

— Лучше, чем час назад, — его золотисто-зеленые глаза внимательно меня изучают, будто иглы вознзаясь в каждую клеточку моего тела.

— Вас пытались отравить.

— Это я уже понял.

— Почему вы вызвали меня? Я не специализируюсь на отравлениях.

— Скажем так, — он чуть выпрямляется на постели. — Я вам доверяю.

— Доверяете? — склонив голову набок, я сощуриваю взгляд. — Почему же? Вы меня не знаете.

— Я знаю достаточно, — он говорит так, словно ему известно обо мне всё. — Кроме того, вы спасли мне жизнь, Агния. Разве есть человек, которому можно доверять ещё больше?

— Это просто моя работа.

— Не все выполняют свою работу от души.

Я сглатываю.

Тут он прав.

Мне нравится быть врачом. Спасать жизни. Слушать, как бьются сердца, которые не замолчали только благодаря мне. Я вкладываю душу в каждого пациента на столе в операционной. Оставлюю в нем частичку себя.

— Мне могли позвонить, и я бы приехала. Зачем было высылать охрану…

— Чтобы вы точно доехали, Агния. Имя врача, который занимается моим лечением, конечно, держится в тайне, но тем не менее, лучше перестраховаться.

У меня дыхание застревает в горле.

Об этом я уже думала.

Насколько опасно лечить этого мужчину? Моя жизнь тоже автоматически становится под угрозу.

— Кто вы такой? — выдыхаю еле слышно.

— А вот этого вам лучше не знать.

— Мне нужно знать хоть что-то, чтобы вас защитить. Насколько… сильно ваш враг желает вашей смерти?

На автомате облизываю пересохшие губы. Тут же звериный взгляд падает на них и фиксируется на какое-то время.

— Настолько, Агния, что он рискнул, подослав людей сюда, в клинику. Настолько, что он готов будет сделать это ещё раз, пока у него есть такая возможность. Лучше не принимать новых людей, пока я нахожусь здесь. Объявите карантин. Не пускайте посетителей. Вообще никого. Я оплачу все издержки. Это достаточная информация?

— Я бы так не сказала, но что ж…

Саид усмехается.

— Не бойтесь так сильно. Всё обойдётся. Мы ещё выпьем с вами по бокалу белого вина, глядя на итальянскую ривьеру.

По позвоночнику пробегают мурашки.

Белое вино моё любимое. А в Италию я часто путешествую. Люблю эту страну.

Стараюсь не страдать паранойей, но когда ты занимаешься лечением пациента, которого неоднократно пытались убить, невольно задумываешься, сколько у него имеется связей, чтобы узнать о тебе всё необходимое за считанные минуты?

— Я не пью вместе с пациентами. Не смешиваю личное и работу.

— Между нами слишком много личного. Такова жизнь.

— Что вы имеете в виду?

Губы мужчины дёргаются в оскале.

— Вы видели меня голым.

Верно. Видела.

И сейчас презираю себя за то, что не успеваю удержать свой взгляд, который скользит по крепкой груди Саида к плоскому забинтованному животу.

— Вытащили из меня пулю. Вы даёте мне противоядие, чтобы я не погиб. Думаю, мы оба заслужили по бокальчику вина, когда это всё закончится.

— Когда это всё закончится, я выпью вино. Одна. У себя дома.