— Благодарю, — забираю у продавца сетку с мандаринами, мягко улыбнувшись, после чего отхожу от прилавка.

Плавно поправляю солнцезащитные очки и бежевый шелковый платок, который элегантно замотала на голове.

— Агни Валерьевна, — охранник Влад, который по приказу Сергея следует за мной по пятам, протягивает мне телефон. — Сергей Станиславович.

Посреди оживленного рынка, куда мы приехали за продуктами, разговаривать не очень удобно, поэтому, взяв мобильник, я отхожу к скамейкам возле небольшой рощицы деревьев.

В целях безопасности мы с Сергеем и Адой созваниваемся каждый раз с новых номеров. Охранники меняют сим карты. И даже телефоны. На этот случай было куплено несколько десятков кнопочных гаджетов.

Кроме того, Сергей уже не один раз говорил мне, чтобы я старалась не выезжать «в люди» по возможности. Это слишком большой риск. Но уже через неделю сидения в четырёх стенах я начала сходить с ума, поэтому на второй неделе начала иногда выбираться что-нибудь купить или прогуляться.

На нервах у меня даже желудок принялся болеть. Не допустить, чтобы Абушаев нашёл, где я обитаю, это, конечно, здорово, но не ценой же собственного здоровья.

— Алло? Привет, Серёж.

— Ты снова в городе.

Я тяжело вздыхаю.

Ну, началось.

— Мы это уже обсуждали. Я очень осторожна. На мне платок и очки. Охранники всегда и везде со мной. И я гуляю не больше часа. В конце концов, это невыносимо — сидеть взаперти.

— Он ищет тебя, Агни. Как ты не понимаешь? Всё плохо.

Мурашки бегут по позвоночнику от тона, которым Сергей произносит последнюю фразу.

— Я понимаю… Тебе удалось что-нибудь придумать? Долго ещё мне прятаться?

— Вышел на одного человека. Скоро будет встреча. Думаю, мне удастся прижать этого Саида. Да, ты, конечно, сильно его зацепила, малышка. Он следит за мной. За Адой и девочками. Пришлось всех перевести на домашний режим. В целях безопасности, разумеется.

Мне становится стыдно, что из-за меня по факту страдает вся семья. Это я виновата. Как я могла быть настолько слепа и неосторожна? Ведь было столько красных флагов, указывающих на то, что этот человек не совсем обычная и психологически нездоровая личность.

В который раз пересчитываю все флаги у себя в голове. Все, какие удаётся вспомнить. Их так много…

— Простите меня… — выдыхаю в трубку шёпотом.

— Прекрати. Никто тебя не винит. Просто сейчас стоит быть максимально осторожной, чтобы все усилия не слить в унитаз.

— Я поняла тебя, Серёж. Больше не буду выезжать в город.

— Мы любим тебя, Агни, ты же знаешь.

Я до боли прикусываю нижнюю губу.

— Знаю. И я вас люблю. Как там Ада? Как малыш?

Единственное светлое пятно во всём происходящем — беременность сестры. Когда мы с Адой говорим по телефону о ребёнке, у неё даже в голосе отражается свет солнца.

Но я ненавижу себя за то, что сразу вспоминаю тот момент в машине. Когда я говорила о ребёнке с Саидом.

«А ты хочешь…?»

«Да…»

Почему я так часто думаю об этом? Почему вообще вспоминаю о нём?

— Всё хорошо. Чувствуют себя прекрасно оба.

— Я очень рада. Завтра, надеюсь, получится с ней поболтать?

— К вечеру жди звонка.

Попрощавшись с Сергеем, я сбрасываю вызов и отдаю телефон Владу. Сама откидываю голову назад и смотрю на пасмурное небо, переливающееся всеми оттенками серого и коричневого. Хотя коричневый это, наверное, из-за моих очков.

Как же хочется снять эти дурацкие очки. Неужели я так и буду теперь видеть весь мир в коричневых тонах? Всю оставшуюся жизнь?

Шум и крики со стороны рынка привлекают внимание.

Я вглядываюсь в толпу и вижу, что на земле между прилавками лежит человек, а вокруг него столпились туристы и продавцы.

— Агни Валерьевна, мы должны ехать.

— Там человеку плохо.

— Агни Валерьевна…

Я сжимаю кулаки и кусаю нижнюю губу, пока не ощущаю металлический привкус крови на языке.

Мой взгляд суетливо скользит от машины, на которой мы приехали с Владом, к человеку на земле.

Господи, я так не могу. Я же врач, в конце концов!

С шумом вытолкав воздух из лёгких, я начинаю спешно цокать каблуками в сторону рынка, игнорируя возгласы Влада.

— Что случилось? — опускаюсь рядом с мужчиной.

На асфальт кладу сумку с продуктами и вглядываюсь в лицо лежащего без сознания мужчины.

Чтобы оценить его состояние, мне придётся снять очки. Иначе я просто не вижу цвет покровов кожи.

Ещё раз выдохнув, стягиваю очки и кладу и на асфальт рядом.

— Он упал. Сначала схватился за грудь, а потом… н…начал синеть… — рыдает женщина рядом.

— Скорую вызвали?

— Да…

Быстро осмотрев мужчину, проверив дыхание и пульс, я принимаю решение незамедлительно приступить к сердечно-легочной реанимации. Здесь, скорее всего, сердечный приступ. До приезда врачей необходимо поддерживать кровоток.

Ставлю одну ладонь на середину груди, вторую сверху и сцепляю пальцы в замок. Начинаю давить под прямым углом. Девяносто нажатий в минуту. Не меньше.

После первого цикла синюшность с кожи лица уходит. В какой-то момент я слышу, как мужчина делает вдох.

Я не замечаю, как люди вокруг меня фотографируют на свои телефоны. Мне безразлично всё, кроме жизни под моими руками.

Я — врач.

Это не просто слова. Это моя душа.

Мужчина приходит в себя за пару минут до приезда скорой. Затем я передаю заботу о человеке другим врачам.

Но внутри словно что-то расцветает.

Как же мне не хватает моей работы… Вот, я спасла жизнь человеку. А если бы я уехала, то он бы умер…

— Что? — выгибаю бровь, глядя на Влада, который недовольно смотрит на меня, когда мы, наконец, садимся в машину, чтобы ехать на виллу.

Он не отвечает. Только смотрит.

Я закатываю глаза.

— Я не могла позволить ему умереть! Не надо так смотреть. Лучше поехали. Заедем в аптеку за таблетками от желудка. Не хочу ещё одну ночь мучиться от тошноты.

Глава 27

Агния

Курица с мандаринами. Рецепт, который я подсмотрела в журнале.

У меня новое хобби. Я готовлю всё, что только вычитаю в кулинарных журналах, которые охранники привозят мне стопками каждый день.

Ну должна же я хоть чем-то заниматься?

Хотя сегодня готовится с особо классным настроением. Ведь я человека спасла.

Врубив настенный телевизор на каком-то шоу, я пританцовываю, наслаждаясь звуками шкварчащей на сковороде курицы. Мандарин нарезаю дольками. Ещё достаю арахисовое масло и смешиваю с горчицей и мёдом.

Кстати, охранники в восторге от моей еды. И с каждым разом я всё качественнее готовлю. Вот что значит не работать.

Курица с мандаринами получается превосходная. Я наливаю стакан белого вина для того, чтобы подчеркнуть вкус, и выхожу на террасу.

Воздух сгущается, облака нависают над вершинами гор серой пеной. Где-то вдалеке уже кряхтит гром. К ночи польётся.

Я насаживаю на вилку кусочек мандарина и курицы, затем опускаю в арахисовый соус, с наслаждением кладу в рот и запиваю вином.

Нужно даже в чёрной полосе жизни находить светлые пятна.

Павда, наслаждение вкусом блюда и вина длится недолго, так как мой желудок снова сжимается болезненным спазмом.

Проклятье!

Отставляю тарелку на столик и бегу в дом. Хватаю с барной стойки таблетки, которые взяла в аптеке, затем несусь в ванную, где меня полощет минуты три, выворачивая наизнанку.

Блеск. Поела, называется.

Что за напасть такая⁈

Включаю холодную воду и прежде, чем выпить лекарство, сначала умываюсь. Хватаю полотенце с крючка, промакиваю лицо, и тут мой взгляд падает на упаковку прокладок. Она лежит в плетеной корзинке рядом с зеркалом. Я купила неделю назад. Заранее.

Затем я смотрю на календарь.

Стойте. Подождите. Этого не может быть.

Глава 28

Агния

Успокойся. Просто успокойся.