«О чем ты?» – начала я, но почти сразу и сама все поняла. – «Так вы с Нордом почувствовали это первыми?»

«Да, моя истинная. Трудно было не заметить зарождение новой жизни. Хотя вы как-то умудрились», – с усмешкой ответил Норд.

Я улыбнулась еще шире. Положила руку на живот и нежно погладила его. По щекам покатились слезы – уже не от боли, а от счастья.

В этот момент в дом вошел бодрый Ноэль. Увидев меня, он сначала улыбнулся, но, заметив мою ладонь на животе, удивленно вскинул брови.

– Мне приснился сон о чудесной белокурой малышке. Я не уверена, что у нас будет именно девочка, но в одном не сомневаюсь – у нас будет ребенок. А еще лиары уже успели нас отчитать за то, что мы сами этого не заметили, – со смехом поделилась я с ним новостью.

Ноэль сел на край кровати и положил ладонь мне на живот.

– Я пока ничего не чувствую. Нужно будет сделать тест и определить срок, – сказала я.

Сбоку тут же послышался хриплый со сна голос Каэля:

– Какой срок?

Он приоткрыл один глаз, посмотрел сначала на меня, потом на руку Ноэля, и его лицо сразу озарилось счастливой улыбкой.

– У нас будет малыш? – спросил он, приподнимаясь.

– Да. А может, и малышка. Во сне я видела белокурую девочку, – ответила я сквозь слезы.

Мне так сильно хотелось уже сейчас держать ее на руках, а не ждать долгие месяцы, пока она появится на свет. Эгоистичная мамаша. От этой мысли я сама тихо рассмеялась.

– Я рад, милая. Очень рад, что скоро в нашей семье будет пополнение, – сказал Кай.

Он лег ближе и уткнулся мне в шею.

– Да, милая, мы правда счастливы, – добавил Ноэль, поглаживая мой живот. – Ты не против, если сегодня у родителей мы поделимся этой новостью?

– Нет, конечно, – ответила я, а потом с улыбкой добавила: – Раи так радовалась новому сотруднику, а теперь я, похоже, скоро от нее сбегу.

– Ничего, она сама не так давно подарила своим истинным чудесную малышку. Она точно будет рада за тебя.

Да, за эти недели мы с Раи действительно сблизились. Она не переняла холодную сдержанность элиарок и осталась такой же живой, доброй и открытой. И я была этому только рада. Мне хотелось, чтобы наша дружба со временем стала по-настоящему крепкой.

Перед отлетом с острова мы позавтракали, а потом еще пару часов провели у водопада – плавали, отдыхали и просто наслаждались тишиной.

Вечером мы пригласили родителей в ресторан, чтобы отпраздновать обряд благословения. Но теперь поводов для радости стало еще больше. А значит, пора было возвращаться домой и собираться.

Ариа Эрис

Я мягко посадила аэрокар на крышу департамента. Там меня уже ждали мужья. Злые мужья. Стоило мне выйти, как они заговорили одновременно.

– Ари, сколько раз повторять: тебе сейчас нельзя садиться за руль. Ты даже системе не доверяешь довезти себя до работы, но у тебя есть мы. Нам все равно по пути, так зачем напрягать себя вождением? – первым начал Ной.

– А я говорил, что с подарком стоило подождать до родов, – тут же высказался Кай, обращаясь уже к Ноэлю. – Так и знал, что она нас не послушает и будет водить до последнего.

Я только улыбалась, слушая их ворчание. Прошло уже шесть месяцев с того дня, как мы узнали о нашей малышке. И да, это действительно была малышка. Я до сих пор с теплом вспоминала тот вещий сон.

Когда после обряда мы вернулись домой, меня уже ждал новый аэрокар – подарок от мужей. Но теперь, кажется, они и сами были не рады своей идее.

– Обещаю, это был мой последний полет. Уберем мою малышку в гараж до лучших времен, – с грустью сказала я. Расставаться с ней совсем не хотелось.

– Милая, ты еще успеешь вернуться к вождению, когда родишь. Но сейчас это небезопасно. Может случиться что угодно, – мягко сказал Ной и положил ладонь под мой уже большой живот, поддерживая и поглаживая его.

От этой заботы внутри стало так тепло, что я невольно откинулась спиной на Каэля и прикрыла глаза.

– Кому-то давно пора домой, на отдых, а не бегать по операционным, – прошептал Кай мне на ухо.

Я улыбнулась. И в этом они тоже были правы: с каждым днем мне становилось все тяжелее двигаться так же легко, как прежде.

– Спасибо за релакс, любимые, но мне пора работать, – сказала я и шагнула к лифту.

Каэль пошел проводить меня, а Ной поспешил на совещание.

Мы вошли в мой кабинет, но я не успела толком приступить к делам, как на браслете вспыхнула проекция Раи. Я сразу приняла вызов.

– Быстро в первую операционную. Привезли мужчину с приступом, – коротко сказала она и отключилась.

Каэль быстро поцеловал меня в щеку и вышел, а я накинула защитный костюм и поспешила к Раи, к своей команде.

В первую операционную я вошла почти бегом. Все уже были на месте. Раи стояла у проекционного стола и быстро просматривала показатели.

– Острый сбой проводящей системы сердца, – коротко сказала она, выводя передо мной голограмму. – Основное сердце еще держится, но вспомогательный сосудистый узел начал перехватывать ритм. Импульсы конфликтуют, начинается сосудистая перегрузка.

Я шагнула ближе. Над телом пациента уже висела объемная проекция: сердце, сосуды, нервные узлы, пульсирующие линии импульсов. Картина была неровной, рваной. Ритм срывался, а сосудистый узел у основания грудной клетки светился слишком активно, пытаясь взять на себя то, что уже не мог контролировать.

– Автоматика? – спросила я.

– Стабилизировала его только частично. Дальше нужен ручной контроль, – ответила Раи.

Я кивнула и заняла место у стола.

– Начинаем. Готовьте временную остановку. Мне нужен полный доступ к проводящей дуге и узлу.

Манипуляторы опустились бесшумно. Защитное поле раскрылось над грудной клеткой пациента. Я вывела ближе схему импульсов и сразу увидела основную проблему: часть волокон проводящей системы уже работала с задержкой, а вспомогательный узел посылал слишком сильные сигналы, сбивая сердце с естественного ритма.

– На счет три останавливаем, – сказала я спокойно. – Раз... два... три.

Сердце замерло.

В операционной стало еще тише. Только мягкие сигналы аппаратов и ровный голос анестезиолога. Кровообращение тут же перехватила внешняя система поддержки, а я ввела в поле тонкие нейрохирургические направляющие.

Сначала пришлось отключить избыточную активность сосудистого узла. Не полностью – у элиарцев он был слишком важен, чтобы просто гасить его функцию. Я ослабила импульсную отдачу, скорректировала нервные связи и убрала патологический перехват ритма. Затем перешла к самому сердцу, восстанавливая поврежденные участки проводящей сети. Работа была ювелирной: одно неверное движение – и мы получили бы полный электрический хаос.

– Проводимость выравнивается, – тихо сказала Раи, глядя на показатели.

Я не ответила. Только провела еще одну коррекцию, закрепляя новый рисунок импульсов. Теперь линии в проекции шли ровнее, чище, без прежних разрывов.

– Готовимся к запуску, – произнесла я. – Сначала сердце, через две секунды подключаем узел.

Команда замерла.

Я подала импульс.

Сердце дрогнуло, сжалось один раз, второй – и пошло в ровный ритм. Через две секунды мягко включился вспомогательный сосудистый узел, уже без прежней агрессии, лишь поддерживая кровоток, как и должен был.

На проекции вспыхнула стабильная волна.

– Ритм чистый, – выдохнула Раи. – Давление выравнивается. Он стабилен.

Только тогда я медленно отвела руки от поля и позволила себе короткий вдох.

– Переводим в послеоперационный блок. Наблюдение усиленное, минимум на сутки. Узел может попытаться снова перехватить ритм, если организм войдет в стресс.

Я отошла на шаг, чувствуя, как напряжение медленно отпускает тело.

– Ари, ты обещала, что уйдешь в отпуск. Я уже подготовил приказ, – настаивал Ноэль.

Пытаясь смягчить мужа, я обняла его за талию и подняла на него самый невинный взгляд, на какой была способна.