Вирейны, хранительницы жизни, были совсем другими. Их кожа напоминала живую природу – от глубокого оливкового до насыщенного янтарного оттенка. Тёмные густые волосы, глаза цвета влажного леса после дождя. Но главное, что сразу приковывало взгляд – небольшой хвост с мягкой пушистой кистью на конце. В повседневной жизни они прятали его под одеждой, а здесь, во время представления, он становился естественным продолжением каждого движения.

Мои ребята наблюдали за происходящим с неподдельным интересом. Особенно Норан. Он всегда был самым эмоциональным из нас. Его лиар так и не научился полностью прятаться за маской спокойствия. Для него всё это было настоящим приключением – возможностью прикоснуться к чему-то новому и запретному.

Я не вмешивался. Каждому из них нужна была эта передышка.

На Элиаре отношения до официального союза не запрещены. Существуют и синтетические компаньоны – создания, способные полностью заменить физическую близость. Это часть нашей реальности.

Но за пределами планеты всё было иначе. Мы не могли позволить себе близость без серьёзных последствий.

Если лиар не принимает женщину, это становится ясно почти мгновенно. Тогда требовался анализ совместимости. У каждого из нас был личный тестер. Стандартная процедура, но она всегда требовала раскрытия. Нужно было рассказать правду о том, кем мы являемся. А за этим следовало соглашение о неразглашении. Мало кто соглашался на такое ради одной ночи.

Среди выступающих я заметил и саэри. О них ходила дурная слава: холодные, расчётливые и опасные. Их кожа меняла оттенок в зависимости от эмоций – от бледно-розового до насыщенного, почти пылающего красного. Глаза, полностью лишённые зрачков, оставались непроницаемыми. Всё, что они чувствовали, выдавала только кожа.

Но мысли о них быстро отошли на второй план.

Последние годы мы жили в постоянном движении. Задания сменяли одно другое, полёты, отчёты, ответственность, которая никогда полностью не отпускала.

Наверное, поэтому больше всего на этом лайнере я полюбил оранжерею. Здесь всегда стоял мягкий, влажный, тёплый воздух, наполненный ароматами земли, свежей листвы и сладковатыми нотами незнакомых цветов.

Листья тихо шуршали под потоками вентиляции. Здесь не было резких голосов, сигналов тревоги и привычной вибрации двигателей. Только приглушённое мягкое гудение и густая, живая зелень вокруг.

В оранжерею заходили гораздо реже, чем в другие секции лайнера. Она оставалась убежищем для тех, кто искал тишину.

Здесь находился небольшой фонтан. Вода в нём непрерывно циркулировала, создавая особенное ощущение уюта и уединения. Прозрачные струи мягко поднимались вверх и медленно стекали по гладким каменным уровням, переливаясь в тёплом свете ламп.

Мне нравилось сидеть на широкой деревянной лавке, проводить пальцами по её тёплой, чуть шероховатой поверхности и слушать, как вода спокойно перетекает с одного уровня на другой. Этот ритм дополняло тихое птичье пение, доносившееся из густой листвы. Звуки были настолько естественными, что спустя время переставали восприниматься как искусственные.

Но моё уединение закончилось, когда лайнер начал стыковку. Это была последняя остановка у очередной планеты – здесь мы должны были забрать новых пассажиров. Через три дня корабль наконец прибудет на Вейлару.

Пора было возвращаться к своим. Сегодня мы решили поужинать все вместе в главной столовой.

Ариа Нейрис

Я. Это. Сделала.

До сих пор не верится, что я действительно здесь. Что вижу космос своими глазами, а не через экран или чужие записи.

Моя каюта небольшая, но она полностью моя и, от этой мысли внутри разливается детская радость. Узкая односпальная кровать, рядом встроенная ниша для вещей, которую трудно было назвать шкафом. Скорее, очистительная камера: кладешь туда одежду, выбираешь режим – и через несколько минут она уже чистая и сухая.

Рядом находился компактный санузел: туалет и ионная душевая кабина. Я никогда раньше такой не пользовалась, поэтому всё здесь казалось немного чужим и непривычным. Робот, который проводил меня до каюты, сказал, что я могу обратиться к нему в любой момент, если что-то будет непонятно.

Но главным в каюте был иллюминатор.

Небольшое круглое окно, от которого невозможно было отойти. Кто-то, возможно, сказал бы, что смотреть там не на что – только тьма и пустота. Но для меня это была не пустота. Это была бесконечность. Живая, глубокая, завораживающая. Казалось, за этой чернотой скрывается нечто гораздо большее. То, чего я пока не могу увидеть… но обязательно увижу.

Перелёт должен был занять всего три дня. Не так уж много. Я была уверена, что время пролетит быстрее, чем я успею к этому привыкнуть.

Еду можно было заказать прямо в каюту или спуститься в общую столовую. Эта простая мысль почему-то успокаивала. Даже посреди космоса жизнь продолжала идти по знакомым, привычным ритмам.

Разложив немногочисленные вещи в очистительную нишу, я на мгновение замерла и прислушалась к тихому гулу корабля. Он был повсюду – в стенах, в полу, казалось, что даже в самом воздухе.

Мне захотелось увидеть больше.

Во время посадки всё произошло слишком быстро, и тогда было не до разглядываний. Но теперь я впервые по-настоящему осознала, насколько огромен этот корабль. Почти отдельный мир.

Выйдя из своей каюты, я на мгновение растерялась.

Такого количества разных рас я ещё никогда не видела. Они двигались по коридорам, разговаривали, обменивались жестами. Кто-то тихо шептался, кто-то громко смеялся. Всё это казалось нереальным.

Словно другой мир. Хотя почему «словно»? Так оно и было.

На моей планете представителей иных рас можно было встретить крайне редко, а здесь они были повсюду. Их голоса, движения, энергия – всё сливалось в один живой, шумный поток, в котором я чувствовала себя маленькой и чужой.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула. "Всё в порядке" – успокаивала я себя.

Решив просто пройтись и осмотреться, я двинулась по коридору. Вывески сменяли одна другую: бассейн, зоны отдыха, тренажёрный зал, иллюзорные проекции. Роботы плавно раздавали листовки, приглашая на вечерние шоу – у бассейна с экзотическими напитками, в закрытых залах и в секциях, куда допускалась только взрослая аудитория.

Приглашения в рестораны попадались чаще всего. Каждому пассажиру полагалось одно бесплатное посещение – в пределах установленной суммы. Оплата производилась в кредитах.

Перед вылетом я обменяла часть денег и установила переводчик. Маленький имплант выглядел как изящная серьга – лёгкая и почти неощутимая. Именно он позволял мне понимать окружающих и не чувствовать себя совсем потерянной. Без него я бы вряд ли решилась выйти из каюты.

Шум постепенно начал утомлять. Я свернула в другой коридор. Здесь было заметно тише, будто пространство наконец выдохнуло. Я успела сделать всего несколько шагов, когда впереди открылась дверь.

Оттуда вышел мужчина. Я видела его только со спины, но взгляд невольно притягивался к широким плечам, к сдержанной силе в движениях, к тому напряжению, которое ощущалось даже на расстоянии. Он был похож на альбиноса. Раньше я видела таких только на голоснимках: белые ресницы, светлая кожа, нереальная красота. Мне внезапно захотелось увидеть его лицо, подойти ближе. Я остановилась. Внутри что-то дрогнуло.

В этот момент он замер. Всего на долю секунды, но мне этого хватило, чтобы сбилось дыхание. Он почувствовал? Между нами было приличное расстояние, он не мог меня видеть. И всё же в его теле что-то едва заметно изменилось — напряглись плечи, будто он уловил чужой взгляд.

А потом он пошёл дальше – быстро, уверенно, не оборачиваясь, словно намеренно игнорируя моё присутствие. Я осталась стоять на месте, пытаясь понять, почему сердце вдруг заколотилось чаще. Это было глупо. Он был всего лишь незнакомцем. Но почему-то мне совсем так не казалось.